В Игдире выращивали фрукты, и путники с благодарностью отведали черных вишен и сушеной айвы. Теперь даже Арье выглядел благодушным, а Лейб держал себя с Робом очень учтиво и научил его тайному языку знаков, на котором купцы-евреи на Востоке ведут переговоры между собой, не вступая в беседу.
– Всё говорят жесты, – объяснял Лейб. – Распрямленный палец значит «десять», согнутый – «пять». Если охватить палец так, чтобы виднелся лишь кончик – «один», раскрытая ладонь символизирует «сто», а кулак – «тысяча»."
"В то утро, когда покинули Игдир, они с Лейбом ехали рядом, молча торгуясь на языке жестов, заключая сделки на несуществующие грузы товаров, продавая друг другу пряности и золото, даже целые государства, чтобы скоротать время в дороге.
Тропа была трудная, заваленная обломками скал.
– Мы уже недалеко от Арарата, – сообщил Арье.
Роб окинул взглядом возвышающиеся вокруг недоступные вершины и голую сухую землю.
– Интересно, о чем думал Ной, когда покидал свой ковчег? – проговорил он. Арье лишь пожал плечами.
В следующем городе, Назике, им пришлось задержаться. Еврейская община там – восемьдесят четыре человека – занимала длинное узкое ущелье, турок же было раз в тридцать больше.
– В городе готовятся к турецкой свадьбе, – сказал им рабейну, тощий сгорбленный старик с решительностью во взоре. – Они уже начали праздновать и пришли в сильное возбуждение, нехорошее. Мы не осмеливаемся выходить за пределы квартала.
Четыре дня хозяева продержали путников, не выпуская их из своего квартала.
Еды было в достатке, а колодец полон чистой воды. Евреи Назика были люди вежливые и обходительные. Солнце пекло немилосердно, однако гости спали в прохладном каменном сарае на чистой соломе. Из города до слуха Роба доносились отзвуки потасовок и пьяного веселья, треск ломаемой мебели, а один раз на еврейский квартал с той стороны стены обрушился град камней, но никто, по счастью, не пострадал.
По прошествии четырех дней все стихло. Один из сыновей рабейну отважился выйти за ворота и выяснил, что турки после долгого и неистового веселья утомились и угомонились.
На следующее утро Роб со своими тремя спутниками с радостью выехал из Назика.
Дальше им предстоял переход через края, где еврейских поселений не существовало, негде было искать и защиты. На четвертое утро после выезда из Назика они выбрались на плато, на котором раскинулся огромный водоем, окруженный по всему периметру широкой полосой потрескавшейся белой глины. Путники спешились.
