Впрочем, очень скоро этот вопрос отпал, просто сам собой улетучился: она уже дрожала и извивалась самым греховным образом, закрыв глаза и приоткрыв рот.
Она еще не пришла до конца в себя, когда Роб осторожно вошел в нее. Теперь они слились в одно целое, и он стал продолжением ее тесного и теплого естества, нежного, как шелк. Боли она не чувствовала, ее только слегка распирало внутри, но стало гораздо легче, когда он начал двигаться. Чуть погодя остановился.
– Так хорошо?
– Да, – ответила она, и Роб возобновил движения.
Мэри обнаружила, что двигает бедрами ему навстречу. А он уже не мог больше сдерживаться и стал двигаться все быстрее, со все большим размахом, резче и резче. Она хотела было подбодрить его, но сквозь ресницы увидела, как он запрокинул голову и выгнулся, входя в нее очень глубоко.
Как необычно и удивительно было ощутить сотрясающую его крупную дрожь, услышать его тихое рычание, которое выражало, кажется, величайшее облегчение, когда он излился в нее!
Потом они долго лежали без движения среди высоких, в рост человека, колосьев.
Они не разжимали объятий, одна длинная нога Мэри была заброшена на него, оба медленно остывали, покрытые потом.
– Тебе это может со временем понравиться, – сказал наконец Роб. – Как пиво из солода.
Мэри сердито ущипнула его за руку. Однако задумалась над его словами.
– А почему нам это нравится? – задала она вопрос. – Я вот наблюдала за лошадьми – отчего это нравится животным?
Роб выглядел пораженным до крайности. Много лет спустя она поймет, что этот вопрос выделил ее из ряда всех иных женщин, каких он знал.
Сейчас она лишь чувствовала, как он изучающе смотрит на нее.
Мэри не могла произнести этого вслух, но в душе уже почувствовала, что и Роб для нее выделился среди всех мужчин на свете. Она догадывалась, что он обошелся с нею необычайно ласково – всего до конца она еще не в силах была постичь, могла только сравнивать с испытанной раньше ужасной грубостью.
– Ты больше думал обо мне, чем о себе, – проговорила она.
– От этого я не пострадал, – откликнулся Роб.
Она погладила его лицо, задержала руку, а он поцеловал ее ладонь.
– Большинство мужчин… вообще людей… вовсе не такие, как ты. Я точно знаю.
– А тебе надо забыть о своем проклятом кузене из Килмарнока, – сказал он.
32. Предложение
У Роба появились пациенты из числа новичков. Его немало позабавило то, что они рассказали: когда керл Фритта предлагал им место в караване, он хвастал, что лечением здесь занимается искусный цирюльник-хирург.
