Роб предположил, что этот бедняга безземельный – он гнет спину на хозяина, обрабатывает большой участок, а в награду хозяин выделяет ему крошечный клочок земли, который и кормит бедняка со всей семьей.
– Мы собирали первый урожай, когда у нее начались схватки. Она хотела дойти до дома, да вот сил не хватило. Здесь поблизости нет повитухи – была одна, да как раз этой весной померла. Когда стало видно, что ей совсем плохо, я послал мальчишку сбегать за лекарем."
"– Ну что ж, ладно, – ответил Роб и взялся за вожжи. Он собирался ехать своей дорогой, потому что как раз таких случаев Цирюльник советовал избегать: если он сможет помочь женщине, плата будет скудной, а если не сможет, того и гляди объявят виновником несчастья.
– Да времени прошло уж больше чем достаточно, – горько сказал крестьянин, – а лекаря все нет и нет. Это доктор-еврей.
Пока он говорил, Роб заметил, как женщина закатила глаза, а тело забилось в судорогах.
Из того, что рассказывал ему о лекарях-евреях Цирюльник, Роб заключил, что лекарь, скорее всего, не явится вообще.
А ему самому не давали сдвинуться с места полные безысходного отчаяния глаза батрака и собственные воспоминания, которые ему хотелось бы позабыть.
Роб вздохнул и слез с повозки.
Стал на колени возле перепачканной в грязи измученной женщины и взял ее за руки.
– Когда она в последний раз чувствовала, как шевелится дитя?
– Да уж недели две тому. Две недели она ходит полуживая, словно опоили ее чем. – Мужчина рассказал, что у нее уже были раньше четыре беременности.
Два мальчика растут в доме, но последние двое детей родились мертвыми.
Роб чувствовал, что этот ребенок тоже мертв. Он приложил руку к раздутому животу и отчаянно захотел уехать. Но перед глазами у Роба стояло побелевшее лицо матушки, когда она лежала на покрытом навозом полу конюшни, а в душе было ясное ощущение того, что эта женщина скоро умрет, если он ей не поможет.
Среди наваленных кучей инструментов Цирюльника он отыскал зеркальце из полированного металла. Когда судороги отпустили женщину, он расширил инструментом шейку матки, как учил его Цирюльник.
Заполнявший женщину плод выскользнул легко – скорее куча гнили, нежели младенец. Роб краем глаза заметил, что мужчина издал булькающий звук и отошел в сторону.
Руки диктовали голове, что надо делать, хотя обычно бывает наоборот. Он извлек плаценту, очистил и промыл родовые пути. Подняв глаза, Роб с удивлением увидел, что приехал доктор-еврей.
– Вы охотно займете мое место, – проговорил Роб.
