Он чувствовал огромное облегчение от приезда лекаря, потому что у женщины не прекращалось кровотечение.
– Спешить некуда, – отвечал ему лекарь. Но к дыханию он прислушивался непрерывно и осмотрел больную так медленно и внимательно, что сомнений не было: Робу он ни на грош не доверяет. Наконец у лекаря на лице появилось удовлетворенное выражение.
– Положи ладонь ей на живот и крепко потри, вот так.
Роб, недоумевая, массировал опустевшее чрево. В конце концов сквозь мышцы живота он почувствовал, как раздутая губчатая матка снова сжимается в тугой шар, и кровотечение прекратилось.
– Волшебство, достойное Мерлина. А этот трюк я непременно запомню, – сказал Роб.
– В том, что мы делаем, никакого волшебства нет, – спокойно возразил доктор. – А тебе известно мое имя?
– Мы встречались несколько лет назад. В Лестере.
Беньямин Мерлин посмотрел на раскрашенную повозку и улыбнулся.
– А! Ты был мальчиком, учеником. А цирюльник – такой толстяк, который изрыгал цветные ленты.
– Верно.
Роб не стал говорить, что Цирюльник умер, да Мерлин о нем и не спрашивал.
Они разглядывали друг друга. Ястребиное лицо еврея по-прежнему обрамляла густая седая шевелюра и такая же седая борода, но он уже не был таким худым, как прежде.
– А что тот переписчик, с которым вы говорили тогда в Лестере? Вы надсекли ему глаза?
– Переписчик? – Мерлин, казалось, был озадачен, потом взор его прояснился. – Да! Эдгар Торп, из деревни Лактеберн в Лестершире.
Если Роб и слыхал эту фамилию, он давно ее позабыл.
И понял, что в этом разница между ними: сам он по большей части не запоминал имен своих пациентов.
– Я его оперировал, удалил катаракту на обоих глазах.
– А теперь? Он здоров?
– Мастера Торпа нельзя назвать здоровым, – печально улыбнулся Мерлин. – Он стареет, у него много жалоб и много болезней. Но видит обоими глазами.
Роб сразу замотал погибший плод в тряпки. Сейчас Мерлин развернул их и всмотрелся, потом взбрызнул плод водой из фляги.
– Крещу тебя во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, – быстро проговорил еврей, потом снова завернул останки в тряпку и отнес батраку.
– Дитя было крещено по правилам, – сказал он, – и, несомненно, перед ним отворятся врата Царствия Небесного. Ты должен так и сказать отцу Стиганду или второму священнику церкви.
Работник порылся в испачканном землей кошеле.
– Сколько я должен заплатить, мастер лекарь?
– Сколько можешь, – ответил Мерлин.
Мужчина вынул из кошеля пенни и протянул лекарю.
