— Благодарю, — кивнул Валентин Севович и прошёл к столу.
Без грима он выглядел моложе, конечно же, но, сильно осунувшимся. Обострились морщины на лице. Под веками залегли тени. Только взгляд, глубоко запавших глаз, казался по-прежнему острым, правда, с некоторой долей усталости.
— Валентин Севович, а как Вы узнали о роли морпехов в прошедших событиях? — спросил Разумовский, слегка напрягаясь.
— Женя, не ищи виноватых, — хмыкнул Михаил Владимирович, — это мой секретарь сообщил ему, я распорядился.
Разумовский кивнул и расслабился, а Меньшов, не обращая на него внимания, спросил:"
"— Ваше высокопревосходительство, если всё хорошо, зачем я здесь?
— По двум причинам, — ответил ему великий князь, — но первая, как я понимаю, больше не требует твоего присутствия, а вот вторая касается твоего плана.
Валентин Севович подался вперёд и приготовился слушать.
— Завтра вы отправляетесь домой на Владивосток, — великий князь обвёл нас с Меньшовым взглядом, — полёты запрещены, поэтому пойдёте на шхуне Ростислава Драгомировича.
Чуть дольше, чем надо, — поморщился Михаил Владимирович, — зато прибудете быстрее, чем первый военный корабль.
Михаил Владимирович посмотрел на Разумовского и пояснил:
— Женя здесь все суда хочет проверить, — затем он снова повернулся к нам, при этом посмотрев на меня, и продолжил: — Ростислав Драгомирович, прошу тебя ещё раз послужить Империи. Орден Двуликих всегда базировался в округе Владивостока. Побудь там приманкой, а Валентин Севович сделает всё, чтобы тебя прикрыть.
— Есть, — вытянулся я в кресле.
— Женя, дашь Ростиславу контакты с местным отделением канцелярии, — продолжал давать распоряжения великий князь, — пусть окажут любую поддержку.
— Есть, — кивнул Разумовский, и мой планшет тут же запиликал.
— Валентин, действуй, как запланировал, но помни, — Михаил Владимирович строго на него посмотрел, — отвечаешь головой.
— Есть, — расправил плечи Меньшов, — не подведу.
— Очень на это надеюсь, — суровость слетела с лица великого князя и он устало улыбнулся, — а теперь, раз уж всё известно, и фронт работ определён, прошу оставить меня.
Хочу отдохнуть.
Мы с шумом поднялись на ноги. Озвучили слова прощания с Михаилом Владимировичем. Развернулись дружно на выход.
Но уйти не успели.
Дверь раскрылась без стука, и в кабинет влетел встревоженный Альберт Викторович.
— Простите, но до вас не дозвониться, — выпалил он, замирая по центру комнаты и, часто-часто дыша, бросил: — Василий Михайлович умер.
