Что я, с лопатой, что ли, буду ходить?!»
Все оказалось знакомым – и пески, и ветер, и бередящая душу связь через «Пролив»…
Давно, очень давно он не имел связи со своими близкими. Далеко были жена с дочерью, и он нечасто вспоминал их. Оказались близко – и сжала вдруг душу тоска. И пропала куда-то справедливая ненависть к жене, изменившей ему с его же начальником. Сейчас сей факт вызвал на лице Марка лишь горькую усмешку.
До сегодняшнего дня двери штаба были закрыты. И вот наконец за порог шагнул долгожданный покупатель – Сергей Максимович Марковцев.
Он хотел открыться товарищам в полуофициальной обстановке, чтобы атмосфера штаба так или иначе напомнила легионерам их принадлежность к военной службе. Все, что он скажет с места начальника штаба, будет походить на отдельные команды, распоряжения и приказы. А в любом другом месте такого эффекта не добиться, серьезный разговор с легионерами будет походить на заговор.
Марк многое успел понять, находясь среди бойцов, и в конце концов пришел к выводу, что команда подобралась неплохая.
Легионеры зашумели стульями и образовали вокруг командира полукольцо.
– Чую, Максимыч хочет удивить нас, – вполшепота сообщил Резаный своей соседке.
В штабе было прохладно, а на Елене лишь наброшенная на плечи куртка, майка с коротким рукавом да те же джинсовые шорты, с которыми не мог справиться Алексей. Бедра девушки рядом – только протяни руку, покрытые, как и полагается, гусиной кожей. Сидят рядом – селезень и утка, словно между ними ничего не произошло. Себе Резаный мог признаться: дала бы ему в душе Елена, он вспоминал бы маленькое приключение не с таким чувством легкого романтизма.
Вроде бы и ничего не было, а на деле выходило наоборот. Одним словом, есть что вспомнить.
Не зная, куда девать шаловливые руки, Резаный коснулся-таки Елениного бедра и провел по нему ладонью, опять же шепнув ей, чтобы не получить затрещину:
– Я мурашки сгоняю.
Как на самом говорливом, на нем и остановил свой взгляд Марковцев.
– Для нас всегда важно помнить, что самым легким днем был день вчерашний.
Жизнь ничего не стоит, но она порой продается. Вы продали ее ровно за тридцать тысяч американских сребреников. Алексей, раздай расчетные книжки.
Бойцы, с недоумением поглядывая на старшего товарища, зашелестели страницами.
– Четыреста пятьдесят штук! – шумно выдохнул Резаный. – Это сколько в баксах?
– Пятнадцать, – подсказала слегка побледневшая Гущина. Такие деньги ей только снились.
– Остальные получите после операции.
