— Попробуй, — неохотно согласился Черепанов. Он чувствовал: не срастается. Толпа — она и есть толпа. Чтобы ею управлять — нужен контакт. И еще: в любой толпе есть зачинщики. И у них-то контакт точно есть. Кто они? Каковы их цели? Это могут быть агенты того же Ардашира, которым выгодны беспорядки в столице провинции. Или обычные ворюги, которых в Антиохии — пруд пруди. Когда еще удастся сорвать такой куш — разграбить дворец «губернатора»? И пусть потом местная полиция ищет… Хренушки найдет! Три тысячи человек. Всех казнить?
Коршунов сделал шаг вперед.
Вдохнул разок-другой, чтобы успокоиться. Жизням их вряд ли что-то угрожает. Луков у народа не видно. Камнями — не докинуть. Они — на самом верху лестницы. Даже такая чахлая стража удержит толпу на полминуты. А в дверях нападавших притормозит Фульминат. За это время они с Генкой успеют сбежать. Лошадок полна конюшня. Жизнь — она дороже всего. Но и добра, нажитого непосильным трудом, не по-детски жалко…
Алексей вскинул вверх руку.
— Вы меня знаете! — громко и уверенно произнес он.
Вряд ли его услышали, но заинтересовались. Толпа — тварь любопытная. Ор начал стихать. И дистанция между цепью охраны и народом осталась.
— Я — легат Алексий Виктор Мильв, — объявил Алексей по латыни. А потом повторили по-гречески. Громко, но не слишком громко. Интуитивно чувствовал, что орать не надо. — Кое-кто из вас меня знает.
— Знаем, знаем! — заорал кто-то из толпы. — По делу говори!
— Наместник сказал вам, что сюда идет (иногда полезно малость сгустить краски) царь Артаксеркс (он произнес имя Ардашира на греческий лад).
Вижу, многие не поняли, что сказал наместник Геннадий. Так что повторю еще раз, по буквам: «А-р-т-а-к-с-е-р-к-с»! Между ним и вами — только храбрые римские легионы! Если у них не будет стрел, чтобы поражать врага, они не остановят врага. Если у них не будет щитов, чтобы отбивать вражеские стрелы, они не остановят врага! Если…
— А что нам персы! — опять заорал из толпы уже знакомый голос по-арамейски. — Пускай приходят! Может они будут нас меньше грабить, чем твои соплеменники, римлянин!
— Это кто такой смелый? — поинтересовался тоже по-арамейски Коршунов.
Но поскольку по-гречески он говорил намного лучше, то сразу перешел на язык эллинов, который в Антиохии понимали все. — Выйди сюда — и поговорим. Клянусь мечом, — Коршунов коснулся рукояти. — Я не буду тебя убивать!
— Только руки-ноги переломаю, — пробормотал он по-русски.
— А мне и здесь хорошо! — выкрикнул его оппонент.
