Кентурия, плановая смена пограничного гарнизона, следовала обычным порядком, когда, откуда ни возьмись, налетели парфяне. Легкая конница. Момент был выбран удачно. Дорога проходила меж холмов, вдобавок кентурия была достаточно далеко и от лагеря, и от пограничной крепости.
Позже, думал кентурион, кое-кто получит изрядную взбучку за то, что проморгал вражеский рейд. Но это — позже. А он уже потерял двоих, в том числе своего заместителя-опциона — стрела пробила ему шею. И еще одиннадцать — ранено, причем трое — тяжело и не могут сами передвигаться.
Кентурион ругал себя за беспечность, но теперь уже ничего не поделаешь. Оставалось надеяться, что сигнал буккины услышат и подойдет помощь — конница ауксилариев. Или у персов кончатся стрелы…
Надеждам кентуриона не суждено было сбыться. Тяжелый топот, от которого задрожала каменная поверхность доброй римской дороги, возвестил, что подмога подошла не к римлянам.
Конная стена тяжелой парфянской конницы вынеслась из-за поворота и устремилась на легионеров.
Катафрактов было немного, меньше сотни.
У римлян был бы шанс устоять… Если бы у них были длинные копья. И вокруг не вились конные стрелки.
Римляне кое-что успели. Например, перестроиться и метнуть в противника спикулумы, новые дротики, которыми (к недовольству понимающих в войне легионеров) заменили традиционные пилумы. Но чтобы остановить закованного в железо всадника требовалось кое-что посильнее. Например, тяжелая стрела «скорпиона».
Дружный «залп» легионеров не принес вреда катафрактам.
«Откуда здесь латная конница парфян?» — успел подумать кентурион, прежде чем длинное копье прошибло скутум, руку и грудь римского офицера, командовавшего кентурией.
Вскоре все было кончено. Спешившиеся лучники добивали раненых и собирали трофеи. Четверо пленных легионеров мрачно глядели, как убивают их товарищей, но помочь не могли — это стоило бы жизни им самим.
Впрочем, и их жизни сейчас стоили немного.
Командиру катафрактов подали сигнум, значок кентурии, немного помятый копытами персидских лошадей.
— Что здесь написано, — спросил командир, благородный перс, приходившийся дальней родней шахиншаху Ардаширу.
— «Первая кентурия третьей когорты Шестнадцатого Флавиева Крепкого легиона» — подсказал толмач.
— Отошлите это в римский лагерь, — распорядился перс. — Вот этот, — прикрытый железом палец указал на одного из римлян. — Отнесет. Остальных… — Палец прочертил в воздухе короткую черту и в то же мгновение персидские мечи упали на головы пленников.
