— Дура — крепость по-местному, — произнес полиглот Коршунов. — А Европос — это где-то на Евфрате.
— Так точно. Причем как раз на главном пути, по которому в Рим шелк везут. Следующий крупный город на этой дороге — уже наша Пальмира.
— То есть получается, что эта Дура Европос — стратегическая точка. И ты думаешь…
— Я пока ничего не думаю, — перебил Черепанов. — Но если ты смотаешься и выяснишь, что там стряслось, буду очень признателен!
Меньше всего хотелось сейчас Коршунову отправляться черт-те куда.
— Но — Флоралии! — жалобно проговорил он. — Я же опоздаю!
Черепанов одарил его весьма недоброжелательным взглядом.
— Почтовые станции — в твоем распоряжении! — рявкнул он. — Возьми с собой человек десять в сопровождающие — и двигай!
— А кого попроще послать нельзя? — Алексею жутко не хотелось ехать. — Это ж сколько миль до Евфрата… По пустыне…
— Ну ты лентяй, Лёха! — процедил Геннадий. — Еще скажи: устал с дороги. Я же тебя в Европос и не гоню. В лагерь съезди. В Первый Парфянский.
Гонорий — мужик резкий. С него станется — с одним легионом на всю армию Ардашира кинуться. Твоя задача, если что не так, придержать Аптуса. Потому тебя и посылаю. Больше он никого не послушает. Задача ясна?
— Куда уж яснее, товарищ подполковник, — буркнул Коршунов.
Как это ни печально, Генка был прав. Кроме них двоих удержать Гонория Плавта Аптуса от резких движений было некому.
— Я тебе еще не всё рассказал, — произнес Коршунов. — Был у меня занятный разговор с одним сенаторским сынком в Тире.
Юнец заявил, что тебя в Палатине не любят. Опасаются, говорят, что ты может нынешнего императора с трона спихнуть. Что скажешь, командир?
— На хрена он мне сдался, этот трон? — буркнул Черепанов. Но умолк и задумался.
Вспомнился разговор с женой, происшедший между ним и Корнелией, когда он узнал о смерти Бальбина и Пупиена.
* * *О смерти, вернее, об убийстве Бальбина и Пупиена Черепанов узнал с опозданием. Римское начальство просто не удосужилось ему об этом сообщить вовремя.
Так, слухи доходили, но точная информация поступила незадолго до того, как в провинцию были доставлены новые чеканы для монетного двора. Чеканка монет с ликом нового императора была доброй имперской традицией. Даже если император правил всего-ничего, монеты он всё равно успевал начеканить.
Еще пришел приказ: легионам принести присягу на верность новому принцепсу. Тоже согласно традиции — в день рождения императора. То есть 20 января.
