Коршунов хотел сказать, что по сравнению с Геннадием Павлом он просто паинька, но решил, что не стоит портить репутацию Генки.
— Мы — друзья, — сказал он. — А друзей принимают такими, какие они есть. Со всеми достоинствами и недостатками.
У сенаторского сынка, видно, было другое мнение, но озвучивать он его не стал.
— Геннадий Павел — благородный человек, — произнес он с пафосом.
Коршунов чуть не подавился вином.
— Почему ты так решил?
— Разве божественный Гордиан[32] отдал бы свою дочь за другого?
— Вне всякого сомнения, ты прав! — согласился Коршунов.
— Так выпьем же за него!
— За божественных Гордианов и ныне здравствующего Августа! — провозгласил патриций (хотя Алексей имел в виду Генку) и даже привстал на ложе.
Те, кто был способен его услышать, немедленно поддержали:
— За Гордиана! За императора!
Прогнуться перед властью — это святое. А вот не прогнуться — довольно опасно. Прогнувшиеся настучат.
А юный патриций между тем уже порядочно набрался. И принялся хвастаться. Главным образом своими связями в окружении молодого императора Марка Антония Гордиана.
И ненароком проболтался, что Черепанова в этом окружении не жалуют. А вот в Сената, наоборот, многие к Геннадию очень даже расположены. В частности, папа юного патриция очень даже неплохо к наместнику относится. И добавил, вертя в пальцах новенькую монету с профилем Гордиана Третьего Августа, что если бы часть тех налогов, которые сирийский наместник недоприслал в Рим, попала в дружественные руки, то это было бы очень правильно.
А то ведь есть нехорошие люди: распускают слухи, что наместник Геннадий сам в императоры метит. А что? Жена его Корнелия — дочь и внучка божественных Гордианов. В войсках его уважают…
Коршунов насторожился. Настолько ли паренек пьян? А если это — пробивка?
Посему Алексей самым решительным образом заявил, что ни он, ни его друг наместник даже и не мыслят жизни без Гордиана Третьего во главе империи. Всё прочее — досужие слухи, которые распускают враги Августа и его преданного сторонника наместника Геннадия.
Чертова политика! Ей-Богу, проще от ножа в спину уберечься, чем от интриг.
— Не стоит доверять этому юнцу, — сказала Коршунову Настя, когда они остались наедине. — Я знаю таких: слабые и жестокие. Предательство у них в крови.
— Не беспокойся, любимая, — ответил Алексей. — Насчет того, что мы — друзья, я пошутил.
«Не хватало мне только друзей-пидоров, — добавил он про себя. — Тем более, мы завтра отплываем».
Глава восьмая
Тир. Цирк.
