— Как убить? — изумился сенаторский сынок, у которого в голове не укладывалось, как его, такого знатного, такого богатого и симпатичного, могут убить. — Пронзить мечом?
— Думаю, просто кулаком, — спокойно, будто речь шла о качестве поданного вина, ответил Алексей. — Но не исключаю, что он согласится. Хотя склонен думать, что всё-таки убьет.
— Но его же потом казнят! — воскликнул патриций. — Или отправят на арену!
— Он уже бывал на арене, — поведал Коршунов. — Был гладиатором в самом амфитеатре Флавиев. Так что вряд ли его испугает красный[31] песок.
Сенаторский сынок надолго задумался… Потом спросил:
— А приап у него, надо полагать, как у осла?
— Особо не разглядывал, — ответил Алексей. — Но ты можешь у него спросить. А еще лучше пришли к нему пару девочек — они тебе все и расскажут.
Благородный вьюнош опять глубоко задумался. Вероятно о том, не выдать ли себя за девушку?
С трудом сдержав смешок, Коршунов вернулся к беседе с префектом. Вот это было намного интереснее. Префект рассказывал о парфянах.
Вернее, уже о персах. О том, как молодой и хищный перс Ардашир уничтожил прежнюю парфянскую династию и сел на трон Сасанидов. Случилось это сравнительно недавно — пятнадцать лет назад. Но шахиншах уже показал, что он — весьма опасный сосед. Префект считал, что в самое ближайшее время персы попытаются отхватить себе солидный кусок по нашу сторону Евфрата. И с нынешним уровнем боеготовности сирийских легионов удержать границы империи будет трудновато. Одна надежда — на нового наместника провинции.
Он сам — воин. И понимает, что нужно воинам. Глядишь, укрепит нашу обороноспособность.
К полуночи гости напились просто по-свински. Некоторые — до полной потери ориентации. Этих рабы деловито растаскивали по покоям. Оставшиеся продолжали «отдыхать». В том числе и Коршунов. Есть ему уже было некуда, а вот пить — вполне. Нежное белое вино с ледяным крошевом — чудесный напиток.
Главное — по сторонам не смотреть, а то как-то… Неприятно. Римская оргия — не то зрелище, которое стоит изучать поближе.
Это у эллинов был культ красоты тела. У благородных римлян, судя по всему, культ наполнения желудков.
Префект Двенадцатого как-то незаметно слился. Коршунов и сам подумывал: пора в постельку. Но как-то было лениво. Вино хорошее, погода славная, Настенька рядом… А что вокруг пыхтят и хлюпают — так и хрен с ними.
Анастасия осторожно вывернулась из его объятий:
— Я ненадолго.
Вернулась она и впрямь быстро. Только немножко встрепанная.
