И стало.
— Я в затруднении, Геннадий Павел, — мягким, почти нежным голосом произнес повелитель Великой Римской империи.
Гордиан Третий, самый Младший, принимал своего наместника в Сирии в тронном зале, но без лишней помпы: пяток преторианцев, ихний кентурион из старших, как его, Тимесифей, кажется… Судя по тому, что о нем говорили, нормальный мужик. В смысле, злой, честолюбивый, алчный… Парочка сенаторов… Смутно знакомых. Эх, не хватает секретаря! Они здесь — вроде живой записной книжки. Что особенно приятно — мамаша отсутствует.
Уже плюс.
Молчание затягивалось. Юный[84] принцепс явно не знал, с чего начать. Черепанов помогать ему не собирался.
— Здесь легион германских варваров, — выручил Тимесифей.
— Здесь — это где? — уточнил Геннадий.
— Здесь, в Палатине!
Ай да Лёха! Ай да сукин сын!
Черепанов изобразил озабоченность:
— Многих они убили?
— Пока — никого.
Геннадий покачал головой.
— Очень хорошо. Значит, еще не всё потеряно. Однако было большой ошибкой — пустить их сюда, принцепс! Они отменно служили Риму, но в душе по-прежнему остались варварами.
Богатство, я имею в виду — чужое богатство, сводит их с ума. Нет, не стоило их сюда пускать, ведь на Палатинском холме богатств — много. А защитить их… Не держи обиды за мою прямоту, префект, некому. И еще я опасаюсь: если варвары начнут грабить Палатин, римская чернь тоже не останется в стороне. Ты знаешь, принцепс, черни только дай повод…
— Они пришли сюда не за золотом! — перебил Тимесифей. — Они пришли за тобой!
— Верю, — Черепанов одарил префекта ледяной улыбкой.
— Но они уже пришли. И меня они получат. Но уйдут ли?
— Может, предложить им тебя не совсем целиком: например, только голову? — Кажется, префект начал сердиться.
— Это бы меня очень огорчило, — покачал головой Черепанов. — То есть мне наплевать, что после такого предложения ты, Тимесифей, будешь умирать очень долго и мучительно. Но за что же обрекать на гибель всех остальных обитателей Палатина? Может, лучше предложить им твою голову? Допустим, принцепс оповестит всех, что имел место заговор против императора и ты — его глава.
Чтобы я не раскрыл этот заговор, ты самовольно арестовал меня, но я, — Черепанов в очередной раз одарил префекта ледяной улыбкой, — все-таки сумел предупредить императора, и теперь всё хорошо: злодей наказан, добродетель достойно награждена…
— О какой сумме идет речь? — деловито поинтересовался один из сенаторов. Надо полагать, не слишком любивший префекта претория.
