Да Лёха с германцами всю здешнюю стражу перебьет к чертям собачьим! Главное, чтобы он узнал…
Нет, этого не может быть!"
"В голову Черепанову пришла очень скверная мысль: а ведь эта гнусная баба не может не знать о Первом Германском легионе. Но легион — в миле от города, а Лёха сейчас не со своими варварами, а в особняке Корнелии. Без всякой охраны, если не считать двух телохранителей. Надо же так глупо… недооценить противника.
Вручение заслуженной награды, блин! Так по-дурацки попасться!
Нет, Лёху так просто не взять! — попытался убедить себя Черепанов.
— Он справится!
Геннадию очень хотелось в это верить, потому что другой надежды у него не было. Заступничество пары-тройки сенаторов… Фигня! Это империя, а не республика. Нет, единственный реальный аргумент, с которым посчитается если не эта мстительная баба, так ее окружение, это мечи Лёхиных германцев. Главное, чтобы они подоспели вовремя…
И какого хрена он поперся в этот чертов Рим! Дурак! Послушал бы Лёху — были бы уже в Херсонесе. А там им сам Юпитер Капитолийский — не указ!
— Кора! Если что — уходи к нашим! Расскажи всё Трогусу! Я люблю тебя!
— Я тоже тебя люблю! — Корнелия, сжав кулачки, глядела, как уводят ее любимого.
— Аудиенция окончена! — Наруменная рожа мачехи — неприкрытое ликование. — Ступай домой, дочь моя! И помни, что я велела!
В другое время Корнелия нашла бы, что ответить. Достойно. И обидно. Но сейчас она была в полной растерянности. В смятении. Никогда и никто не обходился так с ней, благородной Корнелией Престой.
Лишь однажды она чувствовала себя такой же слабой и беспомощной… Когда дикие варвары напали на поместье ее отца в Мезии. Но тогда ее спас именно Геннадий Павел…
Что он сказал ей? Что любит… А что еще?
— Домна соблаговолит следовать за мной…
Дворцовый раб. Ну да, аудиенция окончена.
Корнелия глянула в сторону трона… Пусто. Когда мачеха успела уйти?
Не думая ни о чем, Корнелия двинулась прочь из зала…
Долго, очень долго она бродила по дворцу. Не обращая ни на кого внимания. Ни с кем не здороваясь.
Впрочем, и с ней никто теперь не здоровался. Слухи в Палатине распространяются быстро.
Дворцовый раб таскался следом (ему ведь приказали сопровождать), не решаясь обратиться к патрицианке. В милости или в немилости, но она по-прежнему оставалась сестрой принцепса…
Когда Корнелия вышла из дворца, шел уже девятый час дня по римскому времени. Она оглянулась в поисках носилок… Однако носилки куда-то пропали. Вместе со слугами и рабами-носильщиками.
