И все же, возможно, лучше вернуться в лагерь. Если его поймают, если его выгонят, по крайней мере, она будет в безопасности.
Примерно через час в лесу дикая река, наконец, разделилась на две части, повернув на север и юг. У него не было другого выбора, кроме как пересечь ее, если он хотел продолжить путь на Запад. Андерс заставил себя вернуться в человеческую форму, чтобы проверить чашу. По мере того как он приближался к горам, каждое изменение становилось все труднее, чем предыдущее, и каждый раз требовало большей концентрации.
Усталость, предположил он.
Река теперь бежала быстрее и яростнее, и Андерс осторожно пробирался вниз по крутому заболоченному берегу, крепко держась за корень дерева и наклоняясь, чтобы окунуть чашу в поток. Вода чуть не выхватила ее у него из рук, пальцы мгновенно онемели от холода, и он выхватил чашу обратно, расплескивая воду. Но этого было достаточно, и он поднялся на берег в безопасное место, бросив туда иглу. Та мгновенно повернула на Запад. Ему ничего не оставалось, как перейти реку.
Как человек, он плавал всего несколько раз. В жаркие летние дни в Холбарде уличные дети бросались в гавань, кидая вниз пробковые буи, украденные с рыбацких лодок, чтобы помочь себе плыть. Но плавать в гавани — совсем другое дело, чем бросаться в этот стремительный поток. Он знал, что его волчье тело будет сильнее, и инстинкты говорили, что он сможет плыть, но течение ревело, как живое существо, ожидая, чтобы схватить его и утащить вниз."
"Он заставил тело снова принять волчью форму, расхаживая по берегу реки, изучая дальний берег во мраке.
Ниже по течению было место, где он мог бы выйти. Там берег казался менее крутым, что давало ему больше шансов вскарабкаться наверх. Если он поплывет вверх по течению и попытается переплыть, когда течение унесет его вниз, он попадет в него. Он надеялся.
За этим местом высадки берега возвышались над рекой, насколько он мог видеть в темноте. Если он промахнется, то потеряет шанс выбраться из воды до того, как холод и течение истощат его и утащат под воду.
Он позволил себе на мгновение вообразить, что с ним Лисабет. Он чувствовал себя таким одиноким, когда шел к Хейну в тот день, когда поступил на службу в Ульфар. Но теперь, обретя дружбу, он был еще более одинок, чем когда-либо без нее.
Вода внизу замерзала и бурлила, мчась вниз по течению, как волчья стая по равнине. Зазубренные скалы образовывали темные острова по центру, белые брызги выделялись в темноте вокруг них. Колебание не делало ситуацию легче.
