– Но почему у нас тогда все так спокойно? О войне даже слухи не ходят…
– А ты бы на месте правителя стала распространять подобные новости? Поэтому, Мари, я прошу тебя набраться терпения и верить мне, – почти черные глаза затягивали в свои омуты, и я как всегда не имела сил сопротивляться им. Притяжение к лорду Вестону и на этот раз оказалось сильнее любых обид и разочарований.
– Вы – ужасный человек, – пожаловалась я.
– Не спорю, – губы Его Светлости растянулись в самодовольной улыбке.
– Но ты сама сделала свой выбор. Я давал тебе шанс отказаться, а ты не стала, – последние слова лорд-канцлер уже шептал мне на ухо.
Мурашки как всегда не заставили себя ждать, и вот я уже сходила с ума под градом пока еще невинных поцелуев Его Светлости. Под кожей все горело, и я могла лишь что-то невнятно стонать.
– С ума меня сводишь, – бормотал он и продолжал осыпать мое лицо поцелуями. – Я убью Ле’мана за это платье, все мужчины сегодня глаз с тебя не сводят.
– Все, кроме одного, – напомнила я.
В ответ раздалось рычание, и больше говорить я не могла – лорд Вестон заткнул рот диким, жадным поцелуем, как бы наверстывая все то, чего вынужден был лишиться, делая вид, что равнодушен ко мне. И я отвечала, вжималась в тело Его Светлости со всей силой, зарывалась пальцами в волосы, вдыхала в себя его запах и будто старалась впитать в себя любимого как можно больше и как можно глубже. Запечатлеть его образ и этот момент в каждой клеточке своего тела.
Удостоверить себя, что лорд-канцлер – только мой, вопреки всем сомнениям и внешним препятствиям.
А потом оказалось, что это был не поцелуй-наверстывание, это был поцелуй-прощание, поцелуй-надежда. После того разговора в каморке мы с лорд-канцлером больше не виделись. Я вернулась в университет, и потянулась обычная студенческая жизнь со своими маленькими радостями и трудностями. Все в то время казалось мне маленьким и незначительным по сравнению с отсутствием в моей жизни главного.
Девчонки совсем не понимали, отчего я вернулась с Королевского бала в таком унылом состоянии."
"Остаток ночи мы с Андрэ провели в особняке, в котором шла подготовка к балу, а утром следующего дня брат привез меня в кампус. Проводил до дверей комнаты, но заходить внутрь наотрез отказался, видимо, памятуя, о прошлом горячем приеме моих соседок.
– Все будет хорошо, Мари, – обнял он меня.
