– Пусти! – От огорчения я напрочь забыла и о воспитании, и о приличиях, и о положенном обращении на «вы». Да и как выкать болвану, который всё испортил? И главное, зачем соблюдать условности, когда всё пропало? – Пусти, говорю! Я возвращаюсь во дворец! А ты… ты… можешь катиться в свой бордель и считать, что я ничего не видела!
На последних словах мой голос дрогнул. Хуже того – отчётливо прозвучал предательский жалобный всхлип.
– Да что с тобой? – принц тряхнул меня за плечи.
Я молча попыталась высвободиться.
– В карете было что-то важное? – проявил догадливость Морти.
– Да не молчи ты! Кард, посвети – не могу понять, что с ней, – распорядился Джервальт.
– Не надо! – взмолилась я.
– Тогда признавайся, что случилось, – потребовал принц. – Может, помогу чем!"
"А я вдруг подумала… Почему нет?! Почему бы не попытаться? Что я теряю?
Ну, кроме уверенности, что со всем могу справиться сама…
Ни-че-го!
Я на миг зажмурилась, сжав кулаки. Досчитала мысленно до десяти, а потом выпалила:
– Мне очень нужно забрать одно письмо! – Быстрый взгляд из-под трепещущих ресниц – и плевать, что в темноте его никто не увидит – и капля обвинительных ноток: – Но из-за вас я не успела этого сделать!
– Какое ещё письмо? – с подозрением спросил Джервальт, нисколько не проникнувшись упрёком.
– Личное! Просто там ошибка и…
– Орфографическая? – съязвил Морти.
– Ну что, друг, разве такая культурная девушка может писать с ошибками?! – с укоризной отозвался на инсинуацию Кард. – Наверняка запятую поставить забыла!
Вот как тут сдержаться и не опуститься до уровня этих дикарей? Если бы не злосчастный донос экономки, я бы им ответила! Но пришлось, стиснув зубы, изобразить несчастное лицо.
И даже огонёк светящийся запустить, чтобы собеседники могли оценить все нюансы моей мимики и проникнуться сочувствием.
Правда, лучше бы я этого не делала. Потому что хмурая физиономия кронпринца в холодном мерцании магического светляка смотрелась на редкость зловеще. Глумливые рожи дикарской свиты тоже глаз не радовали.
А нацепленные на всех троих странные плащи, сшитые из небольших, с ладонь, кусочков кожи, и вовсе напугали – они шевелились, будто живые, и то и дело вовсе пропадали, словно становились прозрачными, как воздух.
Причём вместе с накидками исчезали из виду и укрытые ими тела. Впервые узрев парящие в воздухе головы, я чуть не завизжала и мигом пожалела, что вообще рискнула поднять тему письма, но отступать было некуда.
