Но едва сделала пару глотков, за стеной что-то загрохотало. Раздались хохот и истеричные взвизги. Потом всё стихло, но через пару минут повторилось. А ещё через пять – дверь открылась.
Я отставила чашку и села ровно, готовая созерцать, но вместо наряженного по моде Джервальта на пороге появились два помощника Пайтера. С круглыми перепуганными глазами, кряхтя от натуги, они волокли за руки бесчувственного толстяка. Следом шагал третий с ворохом разноцветных обрывков, прижатым к груди.
Я невольно вжалась в спинку диванчика и проводила эту скорбную процессию взглядом до выхода из апартаментов принца.
Даже не спросила, что произошло, – и так понятно, что возвышенная натура мастера не выдержала столкновения с дикостью наследника.
А через пару минут, едва успела отойти от шока, из спальни выплыл сам Джервальт, и его внешний вид заставил разочарованно скривиться. Принц был одет в серо-бело-чёрное и приличное, и как раз то, что носят при дворе, но выглядел всё же не так.
Чулки, бриджи, рубашка с пышным многослойным жабо и длинный жилет с элементами шитья смотрелись на нём неестественно.
Всё равно что нарядить в человеческий костюм мартышку. Вернее гориллу, но не суть.
– Не нравится? – спросил принц «ласково».
Я печально вздохнула. Конечно, хотелось отомстить за выходку с платьями, но этот наряд… это было даже не смешно. Ведь моя задача окультурить принца, а не превратить в пугало – желание увидеть Джера в малиновых лосинах не считается!
– Есть и другой вариант, – сообщил выглянувший из спальни Огест.
Я неохотно кивнула, а Джервальт вернулся в примерочную, чтобы выйти через несколько минут и…
Нет, я всё понимаю и знаю, что вот такие пышные шорты вкупе с обтягивающими чулками и остроносыми туфлями (а туфли Огест тоже где-то раздобыл) сейчас на самом пике придворной моды, но в случае с Джервальтом это слишком. У его высочества ноги слишком мускулистые, и я не уверена, что нас с портным за такое не убьют.
В итоге я сказала прямо:
– Снимите это, пожалуйста.
Джер тут же, с показательной готовностью, расстегнул тонкий пояс. Пришлось подскочить и гневно указать на дверь.
Наследник ушёл, а я поникла – и что, спрашивается, делать?
– Леди Алессандра, – выскользнув в гостиную, окликнул Огест. Он, как выяснилось, отличался от попугаеподобного «гения» не только «бесталанностью», но и способностью трезво смотреть на вещи: – В одежде, которую носит сейчас, его высочество выглядит лучше.
– И? – буркнула я хмуро.
