В глазах засверкали искры, потом полукругом побежала красивая радуга.
В недоумении я оглянулся. Сзади, с занесённой бейсбольной битой, стояла Лаптева.
– Ой! – сказала она. – Я думала тут преступник!
– Ну и дура же вы, Викторина Юрьевна, – только и смог сказать я.
Воспользовавшись заминкой, угонщик вскочил с пола и рванул в салон. В последний момент я успел схватить его за полу джинсовой куртки.
Мгновения, на которое он обернулся, мне хватило понять, что это не Дэн. Этот тип был худосочный и низкорослый, как подросток.
Его лицо скрывала чёрная шапочка с прорезями для глаз. Викторина опять замахнулась битой, но я перехватил её руку, опасаясь, что удар снова придётся по моей голове. Угонщик неуловимым движением выхватил пистолет. Прежде чем грохнул выстрел, я успел повалить Лаптеву на пол и прикрыть её своим телом. Пуля просвистела над головой и ударилась в стену, застряв в обшивке.
– Стоять всем, суки, взорву всех на хрен!! – проорала Беда, влетая ногами вперёд в окно автобуса.
– Элка, ложись, – простонал я, обдумывая, как бы перепрыгнуть с Лаптевой на Беду, чтобы и её закрыть своим телом.
Урод в шапочке пальнул ещё раз. Крякнула лобовуха, пуля пробила стекло, оставив маленькую, невинную дырочку в центре. У Беды хватило здравого смысла пригнуться и спрятаться за сиденье.
– Взорву всех, суки, – без прежнего пафоса повторила она.
На минуту всё стихло, если не считать рёва «Рамштайна», собачьего лая и стрёкота мотоцикла.
Я поднял голову. Угонщика в салоне не было. Он воспользовался кнопкой аварийного выхода и выскочил через заднюю дверь.
– Глеб Сергеич, вы ногу мне отлежали, – сдавленным голосом сообщила Лаптева."
"– Ушёл! – простонала Элка и ринулась в открытую заднюю дверь. Невежливо наступив на Лаптеву, я вскочил и побежал за ней.
– Стой! – заорал я Беде. – Стой, этот придурок вооружён!
– Глеб Сергеич, вы мне руку оттоптали, – жужжала Викторина сзади.
В свете автобусных фар я увидел, как парень в чёрной шапочке зигзагами несётся к лесу, темневшему вдалеке.
За ним, словно опытная борзая, бежала Элка, её с лаем нагонял Рон.
– Фу! – заорал я. Собака в отличие от Элки послушно остановилась.
В два прыжка я нагнал Беду и повалил на землю. Лежать на Элке, прикрывая её от пуль, было гораздо приятнее, чем на развратнице Лаптевой.
– Ты лучше пиши, – проворчал я ей в ухо, – а под пулями будут бегать специально обученные люди.
