– В машине сидят Викторина и Ганс! – крикнула я Бизону.
– Да вижу я, – мрачно ответил Бизя и попытался запихнуть меня обратно в автобус. Я вывернулась и крикнула огромному детине, который сидел за рулём «Жигуля»:
– Эй, господин Борисов! Вы как-то обещали мне интервью, но не сдержали слово!"
"Детина за рулём усмехнулся и вылез из машины. Он был двухметрового роста, с лицом, словно вытравленным кислотой. Глубокий шрам от правого виска до края губы нарушал пропорции и без того уродливой физиономии.
Борисов улыбнулся, и улыбка эта стала самой страшной гримасой, которую я когда-либо видела в голливудских ужастиках.
– А-а, это ты, звезда отечественной беллетристики! – захохотал он, показав желтозубый, щербатый рот.
Он смутил меня тем, что знал о моих писательских подвигах. Я панически пыталась вспомнить его отчество, так часто мелькавшее в прессе, но не могла.
– Откуда вы знаете, что я стала писателем?
– Я знаю всё, что происходит в моём городе!
– Вашем?!
– А чьём же ещё? Вы можете назвать человека, которого бы в Сибирске знали, уважали и боялись больше, чем меня?!
Такого человека я назвать не могла, поэтому промолчала.
– А я листал как-то вашу книжонку! – крикнул Борисов. – Ничего, живенько так, но очень далеко от реальности! Сказки вы пишете, госпожа детективщица! Смешные, добрые сказки! Я их дочке на ночь читаю!
Он опять захохотал, а я вдруг вспомнила его отчество и, стараясь, чтобы голос не дрожал, сказала:
– Да уж, Андрей Владимирович, ни за что бы моя творческая фантазия не разыгралась бы до такой степени, чтобы вообразить, что вы можете разъезжать за рулём битого-перебитого «Жигуля»!
– Конспирация! – усмехнулся Борисов.
– Лучшая конспирация – её полное отсутствие.
– Элка, уйди в автобус! – простонал Бизя и опять попытался затолкать меня в салон.
– Стоять! – заорал Борисов.
Его «шестёрки» с готовностью дали автоматную очередь в воздух.
– Девке стоять на месте! – приказал «главный в городе человек». – Она мне нравится. Боевая девка, смешная…
Дэн вышел вперёд, прикрыв меня своим телом, но Бизя бесцеремонно оттолкнул его и сам заслонил меня. В результате тактических перестроений, все выстроились цепочкой впереди меня – Дэн, Сазон, Герман, Глеб, Адабас и даже собака.
