Зачем я позволила Дэну взять свою руку?
Почему не ушла сразу, как только он появился?
Отчего у меня с детства дурацкая потребность подмешивать в плошку с мёдом соль, перец и прочий дёготь?!
– Наверное, я должна извиниться, – тихо сказала я, наступая на горло собственной гордости.
Бизя промолчал, только прибавил газу и сильнее вцепился в руль.
– Я, наверное, должна извиниться! – сказала я громче, перебрав с вызовом в голосе.
– Ты ничего не должна. Курили так курили, гадали так гадали. Главное, чтобы я этого серого козлика больше не видел.
– Я попросила его ехать с нами.
– Зря.
– Если он исчезнет, мы никогда не узнаем, кто тебя заказал.
– Плевать.
– Тебя ещё раз закажут!
– Плевать.
Разговаривать дальше было бессмысленно. Глеб вовремя не притормозил, и нас тряхнуло на кочке так, что я всё-таки ударилась о потолок головой и больно прикусила губу.
– Глеб Сергеич! – крикнул из салона Абросимов. – А где Гаспарян?
– Что значит – где?
– Я не вижу его в автобусе!
– А под кроватью смотрели? – заорал Глеб, включив громкую связь.
– Тут не до шуток! Его действительно нигде нет! Только мобильник на кровати валяется и бейсболка…
– Чёрт!! – Бизя резко нажал на тормоз и погудел Сазону, чтобы тот остановился. – Кто видел Гаспаряна последним?!
Повисло молчание, я оглянулась и увидела, как все вопросительно смотрят друг на друга.
– Я видела, – наконец тихо призналась Лаптева. – Когда мы подъехали к пробке, все вышли из автобуса, кроме Ганса. Он спал на своей кровати.
– Сбежал… – Глеб потёр виски.
– Сбежал, гад, вместе с капсулами.
– Да не выходил он из автобуса! – горячо воскликнул Никитин. – Ей-богу, не выходил! Я стоял возле передней двери, мимо меня бы он не прошёл."
"– Не мог он, Глеб Сергеич, без мобилы сбежать! – высказал свои соображения Герман. – Ганс над своим телефоном жутко трясётся. У него там и фото, и видео, и столько всяких прибамбасов, что он скорее душу продаст, чем с телефоном расстанется!
– Украли его, – прошептал вдруг Ильич.
– Как обезьяну. В рожу салфетку с эфиром сунули и через задние двери вытащили, пока мы все на дороге околачивались! Господи! – схватился Троцкий за голову. – Началась сказка про негритят, да?! Нас всех по очереди начнут убирать?! Сначала мартышка, потом Ганс, потом Герман, потом Викторина, потом… я!! Эти борисовцы – страшные люди! Их не видно, но они – везде! – Ильич огляделся и замахал у себя над головой руками. – Везде!!
– Мы теряем его, – прошептала я Бизе.
