— Божечки кошечки!
От выстрела в воздух Ольга вскрикивает, а Кузнецова наваливается всем телом, вновь не думая о последствиях. Я же кайфую от ощущения на языке тугой горошинки, что моментально втягиваю в себя под протяжный женский стон."
"— Лёлечка, пошли со мной, девочка моя. Авось, у них что-то сложится.
МАМА!
Рекомендую заглянуть в ТЕСТ НА ОТЦОВСТВО.
На ночь глядя порог дома Соболевых переступила приёмная дочь маминой подруги. Зареванная. Преданная своим парнем и лучшей подругой. «Изменил мерзавец такой хорошей девочке!», — синхронно поддерживали несчастную мои родители.
— Сын, что я тебе вдалбливал в твою умную голову перед поступлением в медицинский? — деловито интересуется отец.
— Припомни, — складываю руки на груди, искоса поглядывая на Злату. От её ответного взгляда в жилах кровь стынет. Точно ведьма!
— О женской и мужской репродуктивных системах, их взаимосвязи и последствиях, сынок.
— Вспомнил, — ухмыляюсь я.
— Не о том, дурень, — даёт мне подзатыльник. — Мне в отделение нужна молодая кровь.
Покажи Злате кафедру гинекологии. Такие люди как она на вес золота в нашей семье.
Выполнил всё, как было велено. Местами пришлось переусердствовать ради достижения результата... Батя мне голову оторвёт!
Продолжить чтение ЗДЕСЬ
Глава 12
Глава 12
Серафима
Перед тем как прильнуть к Потапову, я услышала над нашими головами выстрел и истеричный Лёлин вскрик.
Почувствовав тёплое влажное покалывание на ореоле соска, судорожно втягиваю прохладу леса через ноздри. В следующую секунду из меня вырывается протяжный стон моего удовольствия, что простреливает сладкой болью в промежность.
Мой босс приласкал мою грудь!
Левую, если быть точной.
— Лёлечка, пошли со мной, девочка моя. Авось, у них что-то сложится, — зажмуриваюсь до белых пятен, чтобы раствориться на своём боссе и исчезнуть под покровом ночи.
— Да-да, — мямлит подруга.
По шороху травы и удаляющимся голосам, приоткрываю один глаз.
Поверьте, что для меня это было, как отказаться от ужина и лечь спать голодной!
— Божечки кошечки, что же вы делаете?.
. — аккуратно высвобождаю из его рта сосок. Знали бы вы, как мне тяжело не поддаться соблазну и напроситься на обоюдное согласие в виде секса. — … Михал Михалыч?..
Давай, Серафима, прекращай стонать на боссе!
Очнись!
Ну же!
— Твою мать, Кузнецова, — рычит мне куда-то в шею Потапов и сжимает сосок второй груди, перекатывая его между подушечек пальцев.
Опомнившись, залепила ему звонкую пощёчину.
