Это была трудная и небогатая, но счастливая жизнь. Дик по большей части батрачил на ферме, а Салли хлопотала по дому, поскольку коровы, гусей и остальных животных давно уже не было. Но к тому времени, когда Дик ушел на покой, отцовские сбережения не только остались нетронутыми, но и приумножились. Салли рассказывала, что у них было заведено обязательно откладывать что-нибудь каждую неделю, хотя бы пенни-другой, и нынешнее благополучие стало результатом их усердного труда и самоотдачи.
– Но ничего бы не вышло, будь у нас целая орава детей, – рассуждала Салли.
– Выводок полураздетых ребятишек, которых нечем кормить, – это не по мне. Нам и двоих-то поставить на ноги было непросто.
Она весьма колко отзывалась об окружавших ее огромных семьях, а в разговорах с теми, кто повзрослее, без сомнения, и не то говорила.
Весь их небольшой капитал был просчитан и распределен; в придачу к доходу, который приносили огород, домашняя птица и пчелы, они могли тратить такую-то сумму в год и ежегодно снимали в банке ровно столько денег, не более.
– Наверное, это в последний раз, – говорили супруги, хотя оба дожили до восьмидесяти с хорошим гаком.
После их смерти дом долгие годы пустовал. Население Ларк-Райза сокращалось, и ни одну из недавно поженившихся пар не привлекали соломенная крыша и каменные полы. Обитатели соседних коттеджей пользовались колодцем Салли и Дика; это избавляло от многих трудов. Многие были не прочь утащить на растопку перила, подпорку для ульев или какую-нибудь доску, поживиться яблоками из сада, позаимствовать рассаду из жалких остатков цветника, точно из питомника.
Но поселиться в доме старой Салли никто не пожелал.
Когда Лора незадолго до войны гостила в Ларк-Райзе, крыша коттеджа уже провалилась, тисовая изгородь разрослась, а цветы исчезли, за исключением одной розовой розы, ронявшей свои лепестки на руины. Сегодня там ничего не осталось, лишь известковая белизна почвы на краю распаханного поля свидетельствует о том, что когда-то здесь стоял дом.
Салли и Дик были старожилами Ларк-Райза, помнившими самые давние времена. Еще один этап жизни деревни, тоже миновавший и забытый большинством его обитателей, представляла Куини. Она жила позади «крайнего дома» в крошечном крытом соломой коттедже, который всегда называли «соседним», хотя он и не стоял в том же ряду. Детям эта маленькая, морщинистая, желтолицая старушка в чепце казалась очень древней; но по возрасту ей явно было далеко до Салли.
