Для простого деревенского ребенка это представление было настоящим чудом. Вот только закончилось оно слишком быстро, ведь мало что можно успеть показать, развлекая публику, принесшую в кассу всего шиллинг с небольшим; однако цирк оставил у Лоры впечатление быстро промелькнувшего перед глазами нового и увлекательного мира. В окрестностях ее дома осталось мало ворот, на верхней перекладине которых она в течение следующих двух лет не пыталась бы делать пируэты.
Танцующая канатоходка стала для Лоры главным воспоминанием, которое оставил по себе юбилей великой королевы; однако веселье продолжалось еще несколько часов после этого.
Возвращаясь в сумерках к себе, обитатели «крайнего дома» слышали позади непрестанные хлопки фейерверков, а оборачиваясь, видели над темными верхушками деревьев ракеты и струи золотого дождя. Наконец, когда они уже добрались до калитки собственного сада, вдали громогласно взревели сотни глоток и оркестр грянул «Боже, храни королеву».
Они вернулись домой первыми; деревня была погружена во тьму, но над полями еще мерцали сумерки, а небо на севере до сих пор чуть розовело.
Кошка терлась о ноги хозяев и мяукала; проснулась в хлеву свинья и заворчала в знак протеста против целодневного забвения. Легкий ветерок шелестел в зеленых колосьях и колыхал садовые кусты, распространяя аромат левкоев, роз, выжженной солнцем травы и более грубые запахи капустных грядок и свинарников. Говорили, что это был великий – величайший – день, подобного которому тут, вероятно, больше никогда не увидят, сколько бы ни довелось прожить; но вот он закончился, семья возвратилась домой, а лучше дома нет ничего на свете.
После юбилея ничто уже не казалось прежним. Старый священник умер, а фермер, который казался вечным, хоть и не бессмертным, должен был уйти на покой и уступить свое место наследнику владевшего этими землями джентльмена, намеревавшемуся самостоятельно хозяйствовать в семейном имении. Тот привез с собой механическую жатку новой конструкции, и необходимость в жницах с серпами отпала.
В Ларк-Райзе несколько домов, в которых раньше обитали старики, заняли молодые хозяйки, принеся с собой новые веяния. Исчезли последние турнюры, а в моду вошли рукава «бараний окорок». Жена нового священника свозила женщин из своего «кружка матерей» в Лондон. Младенцам стали давать новомодные имена вроде Ванды и Гвендолин. Жена трактирщика закупила для лавки ящики с консервированным лососем и австралийским кроликом.
