Та вышла замуж за своего главного садовника, когда Лора была еще в «младшем» классе, и переехала в чудесный старинный коттедж, который переименовала в «Виллу Малверн». Сразу после этого в школу прибыла молодая, только что окончившая училище преподавательница, вооруженная всеми новейшими образовательными идеями. Это была яркая, жизнерадостная девушка, жаждавшая преобразований и стремившаяся стать для своих подопечных не только учителем, но и другом.
Она явилась слишком рано. Человеческий материал, с которым ей приходилось работать, к подобным методам оказался не готов.
В первое утро мисс Хиггс выступила с небольшой речью, дабы внушить детям доверие:
– Доброе утро, дети. Меня зовут Матильда Энни Хиггс, и я хочу, чтобы мы все стали друзьями…
По школе пробежал смешливый шепот.
– Матильда Энни! Матильда Энни! Она сказала «Хиггс» или «фиг-с»?"
"Ее фамилия прямо-таки напрашивалась на грубые остроты, а что касается предложения дружбы, то дети чутьем уловили слабость той, которая должна была здесь командовать.
С тех пор имя мисс Хиггс фигурировало в непочтительных стишках, которые декламировали прямо при ней; а она не могла ни руководить своими учениками, ни хотя бы держать их в руках. Они прятали ее трость, наливали в ее чернильницу воду, подкладывали в стол лягушат и задавали дурацкие, не относящиеся к делу вопросы. А когда она отвечала, все хором кашляли.
Девочки безобразничали не меньше мальчишек.
Они по двадцать раз в день поднимали руку и спрашивали:
– Извините, мисс, можно мне взять из сундучка для рукоделия то-то или то-то?
И бедная мисс Хиггс, которая пыталась вести урок в другом конце комнаты, подходила, открывала сундучок и рылась в нем, ища нужный предмет, который ученицы давно уже припрятали.
Несколько раз учительница призывала их к чуткости. Как-то раз она разрыдалась прямо на глазах у всей школы. И говорила уборщице, что ей и не снилось, будто бывают такие дети.
Настоящие маленькие дикари.
Однажды днем, когда в классе произошла ожесточенная драка между старшими мальчиками, а учительница жалобно призывала их к порядку, на пороге появился священник.
– Молчать! – взревел он. Немедленно воцарилась глубокая тишина, ибо все знали, что с пастором шутки плохи. Он шагнул в самую гущу толпы, похожий на Гулливера среди лилипутов, лицо его пылало от бешенства, глаза метали молнии.
