И все же в школе было очень мало по-настоящему бестолковых ребят, о чем свидетельствуют дальнейшие успехи многих из них, и хотя учебой мало кто увлекался, почти все проявляли смышленость в иных областях: мальчики хорошо разбирались в полевых работах, выращивании урожая, содержании скота и сельскохозяйственной технике, девочки – в нарядах, сердечных делах других людей и тонкостях ведения хозяйства.
Легко представить, как тогдашние чиновники от просвещения, разрабатывая эту простую, но целесообразную образовательную программу, рассуждали: «Надо всего лишь научить их читать, и они получат ключ ко всем знаниям».
Однако план не сработал. Если к моменту окончания школы дети сносно осваивали чтение, так что могли читать газеты и, может быть, иногда, для развлечения, книги, а также письмо, чтобы уметь писать письма, желания учиться дальше у них не возникало. Их интересовали не книги, а жизнь, особенно та, которая непосредственно их окружала. В школе они трудились неохотно, из-под палки, и школьной учительнице приходилось тяжело.
Когда мисс Холмс перемещалась от класса к классу, она захватывала трость и клала ее перед собой на парту – не обязательно для того, чтобы пустить в ход, но для предостережения, ибо некоторые из старших мальчиков были очень строптивы. Она наказывала непослушных сильными ударами по ладоням.
– Вытяни руку, – говорила учительница, и некоторые мальчики, не таясь, плевали на каждую ладонь, прежде чем исполнить приказ. Другие роптали и бурчали до и после порки и угрожали «пожаловаться отцу»; но мисс Холмс сохраняла спокойствие и невозмутимость, и после экзекуции поведение заметно улучшалось – на некоторое время.
Следует помнить, что в те времена одиннадцатилетний мальчик приближался к окончанию школьной жизни. Скоро ему предстояло выйти на работу; он чувствовал себя почти мужчиной, слишком взрослым для того, чтобы им командовала юбка. Кроме того, это были деревенские парни, необузданные и грубые, многие из них уже сравнялись с учительницей в росте.
Те, кто не окончил четыре класса, не могли уйти из школы до достижения одиннадцати лет, а потому считали последний год наказанием, наложенным на них школьными властями, и вели себя соответственно. В этом их поддерживали и родители, определенная часть которых возмущалась, что сыновей заставляют торчать в школе, когда они могли бы уже зарабатывать.
– Чего еще нашему маленькому Альфу нужно от этого ученья? – недоумевали они.
