Разумеется, она возникла не от хорошей жизни, ведь когда Шарлотта гостила у матери, ей приходилось делать вид, будто она совершенно безразлична к отцу; приходилось выслушивать пренебрежительные замечания в его адрес и притворяться, что они ее забавляют. Когда же Шарлотта бывала в обществе отца, она тщательно скрывала, что они с мамой видятся. Это ее нервировало, и, стараясь вообще не упоминать про маму, она порой от смущения ляпала что-то не то. В таких случаях Шарлотта пыталась выпутаться из затруднительного положения, прибегнув к откровенной лжи.
Например, заявляла:
— Я уже несколько недель не видела принцессу Уэльскую.
Хотя на самом деле встречалась с ней несколько дней назад.
Доктор Нотт стремился избавить ее от этой дурной привычки и не уставал повторять, что она должна преодолеть свой порок, ибо ложь — это грех..
— Да-да, дорогой Нотти! — обычно восклицала Шарлотта. — Но принц же не хочет слышать о том, что я вижусь с мамой. Я пекусь о его благе, а разве дети не должны печься о благе родителей? Конечно, человек должен почитать отца и мать, но признайте, Нотти, что когда сами родители не почитают друг друга, они ставят своих отпрысков в щекотливое положение.
Однако дражайшего Нотти в эти дрязги втягивать не следовало, ведь он сама кротость. Ну, куда ему учить принцессу Шарлотту? Девочка его обожала, хотя в последнее время ей нравилось повергать Нотти в смятение. Поэтому она всегда торопилась прийти к нему на помощь и добавляла:
— Но я постараюсь быть правдивой.
Я понимаю, что человек должен быть правдив.
«Проклятие! — думала принцесса. — Ну какого черта меня заточили в Виндзоре? И что сейчас творится в Монтэгю-хаусе?»
Шарлотта улыбнулась, вспомнив о мамином доме. Когда она приезжала, принцесса Уэльская всегда заключала ее в объятия.
«Мой ангел, моя любимица, дай-ка мне взглянуть на тебя! Боже, какая ты очаровательная... очаровательная, хотя как две капли воды похожа на отца! Ха-ха-ха, ему ни за что не удалось бы от тебя отречься, если бы он попытался.
А он, наверное, рад это сделать — просто чтобы досадить мне. Но ничего у него не выйдет, у тебя ведь его глаза. Ты из той породы, дорогая».
Мать душила Шарлотту в объятиях, которые далеко не всегда можно было назвать благоуханными. Мама не любила мыться, и прислуге с трудом удавалось уговорить ее переодеться.
— Пойдем, радость моя.
Рука об руку они направлялись в гостиную, которая не очень-то напоминала гостиную Ее Королевского Высочества.
