Истерики разные, женщины не были похожи возрастом, положением и ситуацией, но в каждой истерике наблюдалось нечто общее: будто актриса разыгрывает трагическую сцену, ожидая не столько утешения, сколько аплодисментов за страдания ее. Быть может, Ванзарову так казалось. Психологика нашептывала, что здесь есть разумное зерно. Только рассказывать женщинам об этом не следовало. У него старые шрамы еще не зажили.
Сейчас происходило нечто новое. Рейс страдала молча. Не рвала себя за волосы, не стенала и даже не закатывала глаза, поднося ладонь к разгоряченному лбу.
Бросив Ванзарову последнюю фразу, она принялась мерить залу шагами, сжимая дощечку. Не останавливаясь и более не обращая на него внимания. Приличия удерживали Ванзарова от того, чтобы поймать и хорошенько встряхнуть ее. Нельзя так обращаться с корреспондентом почтенного журнала о потусторонних явлениях. Приходилось ждать.
Терпение было вознаграждено. Рейс плотно закрыла дверь, за которой находился кабинет редактора и он сам, стремительно подошла к Ванзарову и стала так близко, что он уловил запах ее волос.
Пахло сладкими травами и папиросным дымом. Как мечты волшебника.
– Придется раскрыть вам, – сообщила она, слишком близко глядя ему в глаза.
Ванзаров чуть отстранился.
– Благодарю.
– Только потому, что последствия могут быть ужасны, а я не смогу им помешать. И вы не сможете, но стоит попытаться.
– Я уже напуган, – признался чиновник сыска. Разумеется, искренно. Как всегда.
– Слышали что-нибудь про узел Целльнера?"
"– Ничего, – ответил он, глядя в черные, как бездна, глаза.
– Один из морских узлов?
– Но вы не можете не знать, кто такой Карл Целльнер!
Как не хватало сейчас Лебедева. Ощущать себя неучем – чувство не слишком бодрящее. Ванзаров промолчал.
– О боги Шумера и Египта! – прошептала ведьма, тряхнув рыжими локонами. – С кем приходится иметь дело… Но выбора нет… Но ведь иллюзию Целльнера[21] вы знаете?
Оставалось развести руками.
– В сыске не до иллюзий, все более воров и каторжных ловим.
Его одарили взглядом, каким врач изучает славного, но безнадежного идиота.
– Что ж… Это даже лучше… Меньше будет сомнений… Новые знания лягут на чистую доску.
– «Табула раса», – не удержался Ванзаров показать, что идиотам знакомы латинские выражения. Не зря два года учился на классическом отделении университета. Надежды подавал, любимец профессоров. И кончил сыскной полицией. Ну да ладно… Брат Борис об этом достаточно высказался…
– Хоть тут просветление… Итак, вернемся к Целльнеру.
