Что еще за выдумки, в самом деле! Не хватало, чтобы в его доме еще и младший им командовал.
– Выведи под любым предлогом. Уведи в дальнюю комнату. Никому не выходить, пока не позову. Про меня – ни слова.
Странным образом Борис Георгиевич не стал возражать, спорить и вообще ставить младшего на место. Наоборот: послушно прошел в малую гостиную, неплотно притворив дверь. Игривым тоном брат заманивал дам приятным сюрпризом, чем же еще оторвать от гадания. Зашуршали платья, шаги затихли. Наступила тишина.
Ванзаров вошел и захлопнул дверь за собой.
За ломберным столиком дама в вечернем платье вглядывалась в округлое зеркало для гаданий. Рядом с ней лежала пара таких же. Она подняла глаза, не улыбнулась, не обрадовалась, не испугалась.
– Родион Георгиевич… Как неожиданно, – сказала она.
Подойдя к столику, Ванзаров подвинул стул, сел напротив.
– Сам не ожидал, – сказал он, кладя ногу на ногу и мирно сложив руки на коленке.
Женским взглядом она прошлась по сюртуку.
– У вас подран рукав.
– Полковник Пирамидов при падении выстрелил не слишком метко, пуля царапнула, сюртук испорчен.
– Отчего же полковник упал?
– Трудно устоять, когда пропускаешь нижнюю подсечку, – ответил Ванзаров. – Гадаете о будущем?
Она положила зеркальце.
– Милые дамские развлечения. Хотите вам погадаю?
– Четыре дня назад в этом доме мне гадала мадемуазель Ленорман. Теперь мой черед. Позволите?
К нему подвинули зеркальце.
– Мое гадание иного рода, – сказал он, отодвигая стекло от края столика. – Это гадание о прошлом.
Для него нужна лишь логика.
– Новый способ гадания: как любопытно. Жду с нетерпением…
– Благодарю вас… Не так давно, чуть менее двух месяцев назад, в вашем доме чуть не случилась трагедия. Почти случайно ее удалось предотвратить. Одной из причин происшествия был визит к полковнику Пирамидову юной особы, которая выдала себя за вас, Адель Ионовна.
Сцепив пальцы, она уложила на них тонкий подбородок.
– Что с того?
– Так же сказал я себе: что с того, что какая-то неизвестная барышня сыграла жену шефа политической полиции.
Тогда у меня были другие заботы. Потом я ждал, что начнутся внезапные убийства, обещанные мне старым каторжанином: жена важного чиновника вдруг ударит его ножом или кухарка набросится на своего хозяина, тоже чиновника или офицера. Женщины в состоянии сомнамбулизма не будут осознавать, что делают. Спусковым крючком преступления станет слово, которое произнесет жертва. Каторжанин обещал, что нечто такое случится. Не верить ему было нельзя.
