Молодой человек был слегка пьян, слегка поужинал, но и только. Поехали, прочее обсудим в ресторане.
– Вы же хотели узнать, что случилось в паноптикуме.
Было заметно, что Лебедев колеблется: разрывается между любопытством и желанием кутить. Победило то, что побеждало всегда. Он подвинул стул к Ванзарову.
– Кратко и по существу, – потребовал он.
На угол стола лег обрывок старой фотографии.
– Этот снимок мы нашли в осколках зеркала с платиновым покрытием…
– Отлично вижу, – нетерпеливо ответил криминалист.
– Кстати, пристав рвет и мечет. Переживает, что на участок под праздник свалилось такое приятное дело. Придется господину Стефансону тащить ему солидный подарок на Масленицу… К чему мне это показываете?
Рядом лег кусочек пожелтевшего снимка.
– Это найдено в осколках венецианского зеркала в магазине Морозова. Что можете сказать о барышнях?
Саквояж, сидевший у ног хозяина послушной собачкой, предоставил сильную лупу. Склонившись, Лебедев взялся рассматривать. Как всегда в моменты умственного напряжения, лицо его обрело свойство стали.
Или так показалось.
– Определенно есть схожесть, – сказал он, откладывая лупу. – Снимок отличается лишь поворотом головы и прической. Форма глаз, нос, скулы, лоб и подбородок идентичны… Между снимками малый временной промежуток, месяц, не больше… Полагаю, сейчас это почтенная пожилая дама с внуками. Здесь ей нет двадцати четырех, значит, сейчас она старше пятидесяти пяти…
– Вас ничего не смущает?
Аполлон Григорьевич похлопал по колену.
Что было недобрым знаком.
– Хотите сказать, упустил нечто важное?
– Ни в коем случае. Я спросил про общее впечатление.
– Общее, – повторил криминалист куда более мирно. – Общее… Вроде все очевидно: один снимок анфас, другой немного повернут профилем.
– Вы заметили здесь край фиксатора головы, – Ванзаров показ на снимок, где девушка чуть повернула голову.
Вынутый из бронзовой карандашницы карандаш уткнулся в еле заметную точку.
– Вот он, друг мой.
– На снимке анфас фиксаторы торчат явно.
– Да, над ушами загогулины торчат. Фотограф недоглядел.
– А если фотограф не мог снять иначе? – спросил Ванзаров.
Лебедев хотел ответить поспешно, но вдруг простая и очевидная идея пронзила его. Словно чиновник сыска передал телепатически.
– Мать честная, – проговорил он, видя, как идея находит прямое подтверждение в снимке. – Она же…
– Мертвая, – закончил Ванзаров. – Без вашего опыта я не мог быть уверен.
Лупа снова нацелилась на снимок.
