– Вы же старший, господин Лебедев, предпримите усилия или прикажите вашему чиновнику… Только не стойте… Только не ждите.
Ванзаров помалкивал.
Лебедев не мог ни засмеяться, ни показать нрав. Наивность владельца паноптикума походила на глупость: он решил, что криминалист – начальник. Вот что бывает, когда имеешь дело с механическими куклами. Никакой проницательности. Аполлон Григорьевич за словом в карман не полез, объяснил, кто есть кто. Господин Стефансон залился краской, чуть дыша.
– Прошу простить… Прошу простить… – бормотал он, мелко кивая Ванзарову.
– Показывайте, – опять предложили ему.
– Прошу за мной.
Оторвавшись от стены, господин Стефансон засеменил вглубь зала. Ванзаров – за ним. Аполлон Григорьевич, булькая возмущением, двинулся следом.
Мимо мелькала всеобщая история в самых значительных личностях и событиях, известных каждому гимназисту. Будто стрелку часов этого мира закрутила чья-то всесильная рука.
Господин Стефансон дошел до конца экспозиции: писатель Золя стоял с кипой исписанных листков, за ним виднелся черный бархатный занавес.
За которым скрывалось какое-то помещение, судя по легкому сквозняку, шевелившему подол занавеса.
– Это так ужасно, господа, – предупредил он.
Ужасным полицию не испугаешь.
– Открывайте, – приказал Ванзаров.
Занавес зашуршал и отъехал. Открылось небольшое помещение, служившее, вероятно, черной прихожей, если заходить со двора. Стены и дверь, ведущую во двор, выкрасили свежей черной краской. Посреди пустого закутка находился дубовый стул с высокой резной спинкой.
На стуле сидел молодой человек, свесив голову на грудь. Торс обнажен, брюки и ботинки на месте. Руки, просунутые в прорези спинки стула, были накрепко связаны ремнем, вытащенным из его же брюк. Пальто, пиджак, жилетка и сорочка лежали в углу кучей. Глаза молодого человека были мертвы, как стеклянные глаза механических фигур. Будто он стал экземпляром паноптикума. В шею ему впилась петля шелкового шнура, змеясь по спинке стула.
Перед ним находился другой стул с огарком свечи. Пол был густо посыпан блестящими осколками.
Лебедев одобрительно свистнул.
– Вот и не верь ясновидению, – проговорил он. – Опять в десятку.
Господин Стефансон театральным жестом приложил руку ко лбу.
– О, катастрофа, все пропало!"
"– Ваш родственник? – спросил Ванзаров, примериваясь, как подойти, чтобы не наступить на осколки.
– Какой родственник! Это мой рядчик[33]. Пропал неделю назад и вот как явился.
