Смакуя вкус маленькой, но заслуженной победы, Шереметьевский вышел на улицу, где толпились его чиновники. Они наблюдали, как начальник разделался с приставом. И снова готовы были служить со всем старанием. «Народ наш понимает только кнут. Ничего другого не понимает, к сожалению», – с печалью подумал Шереметьевский. Глубоко-глубоко в душе, там, где никто не найдет, он был либерал.
Леонид Алексеевич оказался настолько добр, что отпустил подчиненных обедать. Не приказав сегодня возвращаться в сыск. Уговаривать не пришлось, чиновники разбежались с прытью.
«Нет, еще и пряник нужен», – подумал он с не меньшей печалью.
Занятый философскими мыслями, Шереметьевский не замечал, как отчаянно умолял Обух не трогать блаженного, а пристав Минюхин только руками разводил. Он человек подневольный, приказано – изволь исполнять. Есть сила выше его. Ничего тут не поделать.
Городовой подхватил мужичка в тулупе и поволок к толпе арестованных.
28Одинокий человек в дверях сыска выглядел странно. Серое пальто, пережившее множество зим, без шарфа, мятый галстук, чистая, но застиранная сорочка, судя по воротнику; на ногах ботинки не для мороза, трости нет.
Зато в руке держал роскошную шляпную коробку черного шелка для цилиндра.
Мгновенный портрет сомневался и не мог сказать определенно: доктор или занесло случайного визитера. Господину не было еще пятидесяти, вид имел болезненный, плечи сгорблены, лицо усталое и потертое, покрасневшие глаза слезились. Казалось, он перенес тяжкое заболевание и окончательно не оправился, с трудом встал с постели, еле передвигает ноги.
В самом деле, его малость покачивало, наверняка от слабости телесной. Похмельного духа Ванзаров не ощутил.
– Куда намерены попасть?
Господин прищурился и смахнул слезинку рукавом пальто.
– Сыскное отделение, к чиновнику Ванзарову, – проговорил он, оглядываясь.
– Позвольте узнать, кто вы такой.
– Доктор Котт, Николай Петрович… Мне назначено.
Ванзарову требовалось несколько секунд, чтобы примерить мгновенный портрет на доктора.
Но тут Аполлон Григорьевич вскочил со стула, уперев руки в боки и наградив презрительным, если не сказать высокомерным взглядом.
– Чиновник Ванзаров к вашим услугам. По какому делу явились? – прогремел он на пустое приемное отделение.
Чуть склонив голову, доктор завел коробку за спину, будто оберегая.
– Прошу простить, лицо знаменитого ученого, криминалиста и естественника Лебедева известно в России каждому.
