Поэтому моя подруга Орин сбежала от меня в бар. Но я уверен, одной ей там ужасно одиноко. Вы не выручите ее?
— Иди, — лениво разрешил Ли. — Скоро мы вас обеих позовем.
Лэнг вызвал официанта и попросил его отвести меня к загадочной «Орин» в бар. Я встала, опустила взгляд, и неуклюже вышла из кабинки. Меня сразу же бросило в пот. А что, если мою игру разгадали, и все поняли? Что тогда?
«Нина, успокойся. Вокруг — много эмпатов. Ты не должна показываться ни одной правдивой эмоции».
Официант довел меня до Орин, подруги Лэнга.
Первое, что удивило меня — это ее расовая принадлежность. Тяжелая масса золотисто-рыжих волос свободно падала на обнаженную спину, круглые глаза янтарного цвета были густо подведены. Фигура стройная, но крепко сбитая. Если бы она стояла, то была бы выше меня на голову. Апранка для своей расы была не так уж красива — волосы и глаза не были светлыми, как у Круек.
Второе, что удивило меня — это ее вульгарный вид. Но это для женщин вульгарный. А для мужчин, наверное, не было ничего более захватывающего, чем смотреть в умопомрачительные глубины ее декольте, и представлять, как сладко целуют эти полные, безупречной формы губы.
Рыжая соблазнительница без особого интереса посмотрела на меня, и кивнула на соседний высокий стул. Взгромоздившись, я начала нервно улыбаться.
— Блага, — улыбнулась она. — Я Орин.
— А я Нэнси.
Апранка была ко мне мила только потому, что знала, откуда я пришла и что будет, если она скажет мне хотя бы одно грубое слово. Я сделала вид, как будто верю, что ее благожелательность настоящая.
— В «Кристалле» появилась новая охотница на старших. — хмыкнула она. — Сколько тебе лет?
— Двадцать пять.
— Двадцать пять, — повторила рыжая, скривилась, и тут же улыбнулась мне широко и отвратительно лживо. — Ты очень хорошенькая, Нэнси. И очень молоденькая. Но возрастом своим не свети тут, ладно? Сюда по умолчанию не младше тридцати пускают, и то — после уговоров.
— Да? А Ли сказал, что… — я произнесла это только, чтобы она поняла, с кем я пришла.
— Ли Малейв? — насторожилась она.
— Да, Малейв.
— Вот это сюрприз! Тут все вопросом задаются, какие же девушки ему нравятся. Оказывается, малолетние синеглазые дурочки.
— Откуда тебе знать, дурочка я или нет?
— В двадцать пять все мы дурочки. Детка, ты мне ответь честно, чем он тебя приманил? Жениться пообещал?
— Пока еще ничем не манил… Просто…
— Понятно. С непривычки все старшие кажутся неотразимыми: и красивые, и утонченные, и все-то знают, и все умеют.
