Дёргаю руки. Бесполезно.
— Эй, мистер Грей, только не говори, что у тебя есть красная комната и ты заставишь меня подписывать договор, — в голову приходит всякий бред под его взглядом. Заткнись, Сера. Просто заткнись.
Смеётся, сверкая белозубой улыбкой, заставляющей сердечко пропустить удар. Этот чёрт видел такое попсовое кино?
— Шибари и флаггеляцию попробуем попозже, — выдаёт малознакомый набор букв. И судя по тому, как он сейчас на меня смотрит, представляет, как будет творить со мной всякое непотребство.
— Отпусти, извращенец, — жизнь меня к такому не готовила. Только кино.
— Не переживай. Твоё сексуальное образование мы начнём с азов, — почти невинно целует скулу. Если бы ещё его горячий член не вжимался в моё бедро, было бы совсем ладно. На всякий случай держу ноги сведёнными вместе.
— Слушай, — обращаюсь к нему осторожно, словно он сексуальный маньяк, от которого нужно спастись, — есть вещи, которые я не хотела бы пробовать.
— А я хочу попробовать тебя на вкус, — произносит хриплым от возбуждения голосом.
Наблюдаю, как он опускается ниже. Когда язык медленно обводит ареолу соска, все праведные мысли покидают голову. Вылетают из неё, оставляя её совершенно пустой. Он сейчас может заполнить её любым знанием. Телесным ощущением. Интуиция мне уже шепчет, что если я утрачу контроль, то в итоге подсяду на его член, как на иглу.
Зубами прикусывает твёрдый сосок. Тянет, вызывая сладкую боль. Ноющую. Спина изгибается, подаваясь в его сторону. Ещё ближе. Ещё теснее.
Словно из меня изгоняют демонов. Но единственный демон, способный в меня вселиться, не так давно забрал мою девственность и уже покинул тело.
Мои руки ослабели, но их уже давно никто не держит. От избытка чувств я неосознанно сжимаю и разжимаю пальцы. Тело покалывает от вливающейся в него энергии, током бегущей по венам. Делая меня мягкой, податливой, согласной на всё.
Продолжая играть с моей грудью, опускается губами ниже. В голове всплывают слова какой-то старой, дурацкой песни.
Единственные, которые я способна вспомнить. Чем выше любовь, тем ниже поцелуи. Хихикнула бы, но мой рот занят совсем другими звуками. Стонами с тяжёлым, протяжным дыханием.
И когда губы касаются лобка, а через мгновение язык — клитора, меня подбрасывает, словно от высокого напряжения. Ноги сами собой раздвигаются в стороны. Будто я даю разрешение тому, кто его даже не спрашивал."
"Его ладонь ложится на внутреннюю поверхность бедра, отводя ногу ещё сильнее.
