И несмотря на то, что не хотел Ясмину и даже не считал себя обязанным исполнить супружеский долг, взвинченный встречей с Серафимой, завалился после этой убогой вечеринки в спальню так называемой жены. Только предварительно выпил. Уже дома. Чтобы никто не видел, как я глушу свои эмоции.
Уверен был, что всё это пройдёт. Вся эта гамма ощущений, как палитра радуги, — временная.
Ураган уляжется, ветер спадёт, и всё образуется. Забудется. Останется где-то в воспоминаниях о строптивой девчонке. А я вернусь в привычное для себя состояние.
Вновь смогу думать и анализировать.
Но уже и не помнил день, когда ощущал себя настолько живым и настолько желающим уничтожить всё вокруг, с тех пор как встретил Спичку.
— На что ты рассчитывала, Ясмин, когда согласилась на никях? — отхожу от девушки, усаживаясь в кресло у окна, находясь в её спальне.
Её истерика, начавшаяся в тот момент, когда она поняла, что я планирую заняться с ней сексом, буквально оглушила меня. Не думал, что это маленькое создание способно производить столько шума.
Наверняка весь дом считает, что я её принуждаю к сексу.
— Я не знаю. Мне казалось, что смогу, — сидя на полу, она неловким движением вытирает влажные щёки и текущий нос. И кажется чистым невинным ребёнком, которому невозможно не поверить. — Думала, что вы не заметите.
Поднимает на меня робкий взгляд.
— Не замечу чего? — спрашиваю, в душе забавляясь, потому что знаю ответ.
— Что уже не невинна, — опускает глаза, а затем резко поднимает ресницы, — мне сказали, как сделать, чтобы вы не заметили.
— Но не смогла, значит? — откидываюсь на спинку кресла, не представляя, как быть дальше с девчонкой.
Опускает смущённо глаза в пол, качая головой.
— Что, не по вкусу я тебе? — усмехаюсь, а девушка вздрагивает в ответ. Боится моего гнева. И снова качает головой.
— И что прикажешь с тобой делать? — вопрос на этот раз адресован не Ясмин. Себе.
Серафима привнесла в мою жизнь хаос. Там, где был порядок, она разметала всё, перепотрошила и сбежала. Как лиса, заглянувшая в курятник.
Оставив меня разгребать всё в одиночку.
И ведь отлично понимала, что своим поступком отрезала себе обратный путь. Разве после Юрасова я смогу к ней притронуться? Зная, что другой мужчина касался её?
Стоило только подумать об этом, как мне казалось, я взорвусь. Кровь закипала, вены на теле вздувались, и единственное, что давало передышку и проясняло разум, — это тренировки на ринге. Спарринг до крови из носа.
Но и оставить её вот так, с ним, тоже не мог.
