Ни машин вокруг, ни людей, ни дороги. Тяжело дышу. Оргазм продолжает сотрясать всё моё естество. Дрожу под пальцами Сабурова, ощущая, как приятный ветерок касается моей влажной кожи.
Выходит из меня. Стягивает презерватив и выбрасывает.
Шлёпает по заднице, будто поощряя дешёвую шлюху за отработанный час. И только в это мгновение до меня доходит смысл последней сказанной им фразы.
Глава 53
Реальность кажется настолько суровой, жестокой, а мир — страшным и враждебным, что я даже не замечаю, как щёки становятся влажными.
Слёзы текут без моего ведома, но я не плачу. Не реву, просто глотаю эту солоноватую влагу, задыхаясь от горечи нанесённой обиды и унижения.
Ему так хотелось продемонстрировать всем и вся, что я дешёвая шлюха, в любой момент готовая ради него раздвинуть ноги?
Но хуже всего, что он оказался прав. Куда пропала моя воля, моя гордость, моё желание щёлкнуть его по носу? Он дотронулся до меня, и они испарились.
Очередная догадка взрывается в мозгу. Как я теперь покажусь на глаза Юрасову? Все надежды когда-нибудь получить защиту и свободу исчезли вслед за этим совокуплением.
Словно животные, которым плевать, что неподалёку стоят зрители и отлично понимают, что творится за машиной. Животные, подчиняющиеся инстинктам. А не люди, способные контролировать свои порывы.
Фантазия сразу нарисовала неприятную картинку моего будущего. Бедного и несчастного. Я столько боролась за то, чтобы никогда не оказаться в том же положении, как в восемнадцать лет. Так страшилась нищеты, и сама себя на неё обрекла нелепой ошибкой.
Сабурову я не нужна. Он с лихвой мне отомстил.
И Юрасову я теперь, очевидно, не помощница.
Коленки подгибаются, я медленно сползаю по машине вниз. И плюхнулась бы голой задницей в пыль обочины, если бы Сабуров не был таким «джентльменом» и не подхватил меня в последний момент.
Развернул к себе, взирая с таким лицом, будто не секс сейчас между нами случился, а акт кровавой мести. Привычная маска равнодушия и отрешённости.
Дрожащими пальцами я пытаюсь убрать его руки от себя.
Но он не позволяет. Опускаю глаза на землю. Шорты и бельё испорчены. А из одежды у меня только футболка, едва закрывающая тело. Но, конечно, недостаточно, чтобы показаться на люди.
— Отпусти меня, — не могу на него смотреть. Слёзы всё текут и текут.
Он произносит что-то не на русском. Я хмурюсь, поднимаю взгляд и соображаю, что обращается он не ко мне, а к кому-то из своих людей.
Оставляя меня стоять у машины, отходит и возвращается спустя мгновение.
