Лишь прикосновение голых ягодиц к металлу автомобиля возвращало в реальность. Немного, совсем чуть-чуть отрезвляя.
Но он накрыл мою попу ладонью, прижимая к своему паху, давая ощутить голой кожей не только грубую ткань его одежды, но и внушительный бугор.
— Передаю привет твоему мужу.
Смысл сказанных слов не сразу доходит до сознания. Какой-то нелепый набор букв и звуков.
Сабуров разворачивает меня спиной к себе. Ладонь скользит по соскам, едва прикрытым под кружевом бюстгальтера. Жаждущим прикосновений. Он знает, как доставить мне удовольствие.
Опускает ткань вниз и оттягивает острую горошинку, перекатывает между пальцами, срывая с моих губ стон удовольствия.
Хочется остаться в этой неге. Забыться в ней. Забыть, что он делает это со мной на глазах у зрителей.
Голым задом я неосознанно трусь об его пах. Выгибаюсь ему навстречу. Сама прошу взять себя. Грубо, как он умеет.
Слышу звук расстёгивающейся молнии, а затем шуршание упаковки от презерватива. Брезгует трахать меня без защиты?
Через секунду вбивается в моё тело.
Резко. Глубоко. Останавливается там, на этой вершине, и я, оказавшись нанизанной на его член, трепещу от удовольствия ощущать его в себе. Прикрыв глаза, тихонечко скулю. Ратмир трётся небритой щекой о мою щёку. Царапает нежную кожу.
— Ну что, сучка, так тебя ебёт твой муж? — раздаётся грубый шепот над самым ухом.
Кусает мочку, срывая ещё один стон с губ, когда, качнувшись, выходит из меня почти полностью и заходит вновь."
"От ощущения его пылающей плоти, распирающей стенки влагалища, моё сознание становится совсем мутным.
Мысли плывут, растворившись в горячем желании, как в кислоте. Тягучем, вязком, как мёд. Доказательство моей слабости перед Сабуровым стекает по внутренней поверхности бедра.
Все едкие, колкие фразы, которые всегда наготове на моём языке, куда-то пропали. Остались только нечленораздельные звуки. Стоны. Жалобные всхлипы.
Он натягивает меня на свой член, словно я станок для секса. Для грубого, лишённого моральных ограничений использования.
Со мной так можно. С женой — наверное, нет.
С каждой фрикцией становится всё сложнее стоять на ногах, но я скорее вишу на его члене, а он управляет моими движениями руками. Как безмолвной куклой. Нанизывает раз за разом.
И где бы он меня ни коснулся, возникает покалывание.
Электрическое напряжение, разрядами пронзающее тело, набрав обороты, взрывается. Перед глазами распыляются искорки. Я смотрю перед собой, но вижу только их. Белые звёздочки.
