– Забирайся, а там посмотрим, что получится!
– Озабоченный геккон, – она вздохнула, – опускай давай флаг, а то явишься к графу Аризорскому со своим бравым копьем наперевес, рыцарь чешуйчатый, он не оценит!"
"– А зачем мне вообще к нему заявляться? – в виду оттока крови на нижний ярус многострадального мужского организма мозг соображал плохо.
– За деньгами. Он должен был вчера отдать деньги за портрет, оставшуюся часть, но забыл. Договорились, что мы к нему приедем, и эта забывчивая фрикаделька расплатится. Вот поэтому ты к нему и заявишься, – Дэна лукаво улыбнулась.
– Могу, конечно, я съездить, если ты не хочешь.
– Чего это не хочу? – вскинулся тут же. – Нечего тебе там делать!
– Умница, – она усмехнулась.
Вот ведь хитрюга! И понимаю, что дракона только что развели как последнего влюбленного идиота, а ничего с этим поделать не могу! Точно, она шнурки скоро из меня вить начнет! И ведь, самое главное, я совершенно не против!
Глава 20. Сыграть с судьбой в дурака
– Как о вас доложить? – слуга, открывший дверь шикарного особняка, глянул на меня глазами унылого спаниэля.
– Черут Эдер, – ответил я. – От художницы Даниэллы Эдер.
– Ожидайте, – слуга посторонился, пропустив меня в дом, и медленно, шаркая ногами, удалился.
Пока его не было, я успел вдоль и поперек изучить холл в прохладно-синих тонах с легкими всплесками бирюзового, как море на отмели. Монументальная лестница хвалилась роскошью, как и огромная сияющая люстра наверху, но меня таким было не удивить. Похожее убранство имелось и в замке моего отца.
Потрепанное, конечно, но из той же серии – подороже, чтобы нос повыше задрать.
Чем сильнее нищал наш когда-то богатый, знатный род, тем выше задирался этот самый нос. Отец закатывал пиры, уходя в долги по самые уши, лишь затем, чтобы похвалиться перед соседями, приглашенными на праздник урожая, в то время как мы с сестрой сидели на хлебе и воде.
Я вообще после смерти нашей терпеливой матушки рос как перекати-поле. Ни особого образования, если не считать оплеух от конюха и поварихи, ни обучения этикету, кроме мутной книги «О манерах, должных быть у каждого дворянина».
Отец заставил меня прочитать сей занудный толстенный фолиант, который я и приподнять-то не мог.
Несколько дней я стоял перед постаментом, на котором покоился объемный том, читая вслух, а скорее уж бубня себе под нос скороговоркой. Контролирующий процесс превращения своего отрока в порядочного дворянина отец неизменно задремывал, сидя в кресле перед камином.
