Она рассыпалась на маленькие шарики, большинство из которых метнулось к кустам, из которых тотчас послышались крики.
– Уже двое, – довольно резюмировал он, сведя ладони вместе и готовя новую порцию вкусняшек для магов.
– Один, – доложил Кирсан из тьмы, после того, как оттуда послушался топот и хруст.
– Уже ноль, – из-за сарайки вышел мой дракон, ухмыляясь и отряхивая руки. – Враги повержены во славу прекрасной дамы!
Он отвесил мне шутливый поклон – как раз вовремя, чтобы я смогла увидеть, как ползущий по земле маг с горящими ненавистью глазами вскакивает и…
Думаю, он хотел броситься на Черута и обхватить ладонями, в которых пылало зеленое пламя, его голову.
Слышала, что маги так убивали в ближнем бою – выжигая противнику разум, оставляя телесную оболочку пустой, будто ненужную куклу.
Говорят, плоть от такого попросту высыхает, скукоживается, как убежище гусенички после того, как его покинула бабочка. И в итоге остаются лишь хрустящие осколки, тающие на глазах – ничего не оставляя от того, кто когда-то был человеком.
Я видела, как руки мага приближаются к любимому, даже разглядела торжество, которое зажглось в глазах поганца, так же ясно, как и недоумение в драконьих очах, следящих за моим лицом.
А потом…
А потом мое сердце взорвалось – на тысячи солнц! Ослепительно ярких, бесконечно мощных, небывало жарких – таких, каких никогда не бывало для взора простого человека, ибо принадлежало к особому миру. Миру магии и волшебства – того самого, из которого сплетена сама ткань бытия!
***
Никогда не видела такого оттенка!
Это было первым, о чем я подумала, увидев свет, разлившийся вокруг.
Золотой? Нет. Серебристый? Тоже нет. Белый? Опять мимо. Что же это за цвет? Нахмурилась, бездумно любуясь им, мягкими волнами укутывающим мир. Мне надо это понять! Хочу нарисовать его, обязательно!
– Она все та же, – переливами колокольчиков раздалось из пелеринки неведомого оттенка, скрывающей от меня того, кто говорил.
– Наша девочка, – женщине вторил мужчина.
Голоса были такими знакомыми! Сердце распознало их первей разума. Глаза наполнились слезами. Я всхлипнула, вслушиваясь в разговор тех людей, что пели мне колыбельные, говорили, что любят и всегда будут любить, обещали, что неизменно будут рядом, что бы ни произошло.
И они были, оказывается! Все это время жили рядом со мной, а я не верила и не видела их, чувствуя лишь щемящее душу одиночество.
