На самом деле можно было сколько угодно размышлять и выдвигать самые разные предположения… Но что сделано, то сделано. И факт налицо — выдай они себя каким-то образом, в живых их бы давно не было. Наверное, правильнее всего будет считать, что никто ничего не заподозрил на злополучном пиру.
Дальше разберемся, решил рыбак.
Ну и вывод из ситуации напрашивался невольно. В их положении отныне нельзя позволять заложить себе лишнего за воротник. Никаких попоек, а то можно прилипнуть по пьяни так, что не разгребешь.
Вот только что делать дальше? От новгородских купцов нет вестей, где английский товар — тоже неизвестно… Мысли Митьки прервал стук в дверь. Рыбачки встрепенулись, оборачиваясь. На этот раз посыльный не стал ожидаться, пока ему откроют, и отворил дверь сам. Полагал, что купцы английские еще спят или… О второй стороне медали Митька предпочел не думать. Он взглянул на посыльного, отвесившего рыбакам короткий поклон.
— Здравия, немцы, — поприветствовал посыльный. — От старосты Акинфия известие велено передать.
— Слушаем.
— Ивановское сто собрало корабли из Новгорода к губе Варзины. Вас велено пригласить на отправку судов сегодня по полудню на Торгу.
Посыльный откланялся и вышел. Рыбаки молча переглянулись. Ну что ж, вроде как все становилось на свои места.
Глава 4
Приглашение на сторону Торга, откуда по Волхову отправлялись в далекий путь корабли, Митька принял. Как бы ни болела голова, как бы ни просило покоя вымотанное тело. Следовало взять себя в руки, собраться и отправляться на Торг.
Будет странно, если купеческие корабли отплывут в губу Варзины без участия англичан. Похмелье после пирушки у Ивановского сто не могло быть принято за оправдание.
Правда, идти на сторону Торга пришлось самому. Братья-близнецы, поразмыслив, сослались на недомогание. Олешка вовсе заявил, что не простоит на берегу, чтобы не вырвать в Волхов или не завалиться в обморок. Пререкаться Митька не стал, ну не умели пить ребята, вот и отходили болезненно.
Еще не хватало, чтобы кто-нибудь из рыбачков блеванул на кафтан новгородского купца, поэтому пусть остаются и отсыпаются. Митька же сам обливался холодным потом в три ручья, но заставил себя пойти."
"Кое-как добрел до Великого моста, соединяющего стороны, по пути пару раз заплутав и свернув не в тот переулок. И теперь он стоял на берегу Волхова, подбоченившись и уперевшись для верности в стену одного из прибрежных складов.
