Только много еще забот впереди, ой как много!
Глава 42"
"Кочевья племени забендер раскинулись от земель мораван до предгорий Альп. Север отдали самым слабым племенам, отодвинув их от лучших пастбищ к словенским лесам. Забендеры стояли по статусу куда ниже, чем племена, пришедшие из южной Сибири. Они стояли даже ниже, чем болгары, которые отхватили себе Причерноморье. Они были гораздо слабее. Пограничные земли каганата отдали мелким народцам, вроде племен кочагир, тарниах и кансуяр. Из них всех забендер были самыми сильными, и именно поэтому великий каган назначил вождя Тоногоя своим наместником в этих землях, тудуном.
Поздняя весна теплыми лучами слизывала снег с жухлой степной травы, и Тоногой довольно щурился, глядя на нее. Снега в этом году выпало немало, а значит, земля напилась, как следует, и порадует своих детей сочной травой. Нагуляют жирок бараны, залоснятся сытостью конские бока, через кожу которых сейчас видны ребра. Зима — тяжелое время для скота. Это не касается боевых коней, что несли на себе сотню тяжелых всадников — воинскую знать племени забендер.
Этих коней всю зиму кормили овсом, взятым у данников-словен, живших в этой земле.
Тоногой по-молодому взлетел в седло, и поскакал в степь, взбивая рыхлый сероватый снег конскими копытами. Он любил, когда воздух холодил непокрытую седоватую голову, когда солнце било в глаза, как бы говоря: тепло, скоро снова будет тепло. Бог Тенгри, которого каждый степняк видел, стоило лишь поднять голову, благоволил им в этом году. Скот перезимовал хорошо, и снега выпало ровно столько, чтобы у коней была возможность добраться до скудных остатков травы, что надеялась спрятаться от них под белым пушистым одеялом.
И коварных оттепелей тоже не было, после которых землю сковывала ледяная корка, острая до того, что резала ноги лошадям. Да, Великое Небо благоволило им. Видно, по нраву ему были жертвы, что приносят своему богу шаманы народа забендер. Тоногой вернулся в кочевье в наилучшем расположении духа. Кровь разошлась по жилам, да так, что захотелось завалить на кошму новую наложницу, что привезли осенью из земель словаков.
Белокурая девчушка, нежная, как молодой ягненок. И такая же беззащитная. Все плакала первое время, и даже кричала от боли, когда он ее брал. Ну, да ничего, пусть терпит. Такова ее доля. Не станет же сам тудун обращать внимание на вой какой-то ничтожной рабыни. Скоро он уйдет отсюда на летнее пастбище, где разобьет юрту. Душные словенские хижины надоели ему за зиму до отвращения.
