Но и этого времени хватило на то, чтобы молва о нем, вызволившем из татарской неволи двух своих односельчанок, облетела не только заново отстроившуюся Хмелевку, но и соседние с нею деревни.
Дмитрий Иванович уже собирался было вернуться в Москву, как пришло известие от его дозорных из приокских степей. Воевода Василий Тупик, возглавлявший сторожевой отряд, известил Великого князя о послах Мамая, направляющихся мимо Рязани к Москве.
Едва Прохор вернулся в Коломну, как получил от князя поручение быть толмачом на переговорах с татарами.
Княжеские толмачи оставались в Москве, посылать за ними не стали, дабы не задерживать понапрасну посланцев Мамая. Для такого случая Прохора подстригли и принарядили в роскошные одежды, дабы его с первого взгляда можно было за боярина принять.
Татарские послы очень удивились тому, что Дмитрий Иванович решил принять их не в своем стольном граде, а здесь, в Коломне, приграничном городке.
Эта встреча произошла в древнем княжеском тереме, стоящем на самом высоком месте в Коломне.
В полутемной гриднице, где в углах у потолочных балок висела паутина, а под ногами скрипели широкие половицы, Дмитрий Иванович и его ближние бояре расселись на обычных грубых скамьях, облаченные в повседневные свитки и кафтаны. Рядом с ними разодетый в парчу и аксамит Прохор и то выглядел наряднее.
Татарских послов было четверо. Они вошли в гридницу, нагибаясь в низких дверях и громко топая сапогами. На послах были роскошные шелковые халаты, узорные пояса и ярко расшитые тюбетейки.
Пятым среди татар был человек для особых поручений, хорошо знающий русский язык. Он-то и представил Великому князю всех послов поименно.
Самым главным был мурза Тулубей, невысокий, но осанистый, с широким подбородком и толстыми щеками, с глазками-щелочками. Усы и бородка, будто тонким темным налетом, покрывали нижнюю часть его лица. Его толстые короткие пальцы на обеих руках были унизаны золотыми перстнями. На шее висела золотая цепь с изумрудами.
Спутников его звали Маджи, Ахиджук и Хаджи-бей.
Все трое были заметно моложе Тулубея. Но по знатности, по-видимому, нисколько тому не уступали.
Затем настал черед Прохора заговорить с послами по-татарски, представляя им Великого князя и троих его думных бояр. Эти трое вельмож известны были и в Орде. Из них боярин Тимофей Вельяминов был московским тысяцким. Боярин Иван Квашня имел полномочия Верховного судьи в Москве. Боярин Федор Свибл отвечал за надежное состояние каменных стен Московского кремля.
