В следующий миг Салджидай с утробным воплем впился зубами Настасье в плечо, прокусив кожу до крови. Настасья закричала и стала в ужасе вырываться. Это только подзадорило безумца. Он снова укусил Настасью, дотянувшись зубами до ее груди. Еще один вскрик девушки вызвал в Салджидае приступ нервного смеха.
Не помня себя от ярости, Настасья с размаху влепила Салджидаю одну пощечину, потом другую. Оторопевший Салджидай скатился с ложа на ковер, его глаза расширились и засверкали бешеной злобой. Он с такой свирепой стремительностью вскочил на ноги, сделав движение в сторону Настасьи, словно собирался задушить ее собственными руками.
Настасья не растерялась и с силой запустила в своего мучителя подвернувшейся под руку подушкой. Тугая шелковая подушка ударила Салджидая прямо в лоб. Это осадило его.
Длинно выругавшись, Салджидай накинул на себя халат и выбежал из юрты.
Все это произошло в течение одной минуты.
Взиравшие на это Лейла и Галима просто оцепенели от увиденного. Персиянка застыла с прижатыми к щекам руками.
Галима побледнела от страха.
– Что ты наделала, Настжай?! – после долгой паузы пролепетала Лейла. – Что ты наделала!
– Салджидай убьет тебя! – трясущимися губами промолвила Галима. – А заодно и нас!
Настасья только теперь осознала случившееся, гнев, ударивший ей в голову, мигом растворился в ледяном страхе перед жестоким и неизбежным наказанием. Она бессильно опустилась на постель, поджав ноги и зажимая ладонью кровоточащее после укуса плечо.
Салджидай вернулся в юрту с плетью в руке.
Следом за ним вошли два угрюмых узкоглазых нукера в кожаных рубашках с нашитыми на них металлическими бляшками, в плоских половецких шлемах, с саблями у пояса. Нукеры встали у двери, завешанной циновкой, тупо взирая на то, как Салджидай истязает плетью русскую рабыню, что-то злобно приговаривая при этом.
Двухвостая плеть со свистом впивалась в нагое тело Настасьи, оставляя у нее на руках, спине и плечах синие и багровые полосы. Настасья не кричала, молча уворачиваясь и заслоняясь руками от кружившего вокруг нее Салджидая, размахивающего камчой.
От боли ее глаза были полны слез, и все же она не позволяла себе кричать, решив своею стойкостью ответить на жестокость Салджидая.
Не в силах смотреть на это, Лейла и Галима отвернулись, прижавшись друг к другу."
"Голос, прозвучавший за спиной у Салджидая, остановил его руку на очередном замахе:
– О светлейший, тебя кличет к себе твой славный отец.
