– Не буду скрывать от вас, она по-прежнему далека от выздоровления, – сказал доктор, которому миссис Норидж представилась подругой Ребекки. – Прогресс есть. Но не такой значительный, как мы надеялись.
– Вы можете сказать, что послужило причиной болезни?
Доктор замялся.
– Сильные переживания… Возможно, испуг…
– Возможно?
– Скорее всего. Сказать точнее затруднительно.
– Но отчего? Разве она сама не рассказала вам?
Доктор снял очки, тщательно протер, надел и посмотрел на миссис Норидж.
– Видите ли… Единственный звук, который мы до сих пор слышали от нее, – это хохот.
Второй удар миссис Норидж получила тремя часами позже. Оставив саквояж в гостинице, она нашла дом, где жил дворецкий. Ей открыла бледная девушка с замкнутым лицом.
– Отец не станет разговаривать с вами, – сухо сказала она, выслушав гувернантку. – Он… Он нездоров.
– Кто там, милая? – раздался надтреснутый голос из глубины дома.
Девушка попыталась закрыть дверь. Но миссис Норидж с неожиданной ловкостью вставила в щель ботинок.
– Уйдите! – прошипела девушка. – Что вы себе позволяете?
– Я только хотела бы повидать…
– Это за мной? – испуганно спросили за дверью. – Открой! Я должен видеть!
Девушка нехотя отступила. Дверь приоткрылась, и небритый мужчина совершенно безумного вида уставился на гувернантку воспаленными глазами.
– Это вы поведете меня на гильотину? – прошептал он, дергая углом рта.
Несколько секунд миссис Норидж не сводила с него глаз.
– Простите, я ошиблась, – наконец произнесла она.
«Я ошиблась!» Эти слова она повторяла на следующий день, возвращаясь в дом Эштонов. Эмма Норидж крайне редко ошибалась. Но теперь у нее не оставалось сомнений, что и третья жертва призрака действительно сошла с ума.
Лавочник с женой говорили правду.
Констебль говорил правду.
Кэтрин в письме написала правду.
Что же здесь происходит?"
"Несколько дней подряд под видом прогулок она осматривала поместье.
Генри Эштон сказал, что дом старый. Миссис Норидж, любящая точность, применила бы другое слово.
Дом был дряхлый.
Во время своих обходов Эмма обнаружила несколько запертых комнат, дверные ручки которых были покрыты пылью. Зимний сад давно пришел в запустение. Со стен коридоров осыпалась штукатурка, ковры были проедены молью, от некогда роскошных штор несло затхлостью.
Если какой-то дух и царил в поместье, это был дух уныния и заброшенности.
