Миссис Норидж обошла пристройки и сараи, исследовала винный подвал, где подверглась нешуточной опасности – с прогнившей подпорки на нее упала и покатилась тяжелая бочка. Выбравшись из подвала, миссис Норидж скептически подумала, что встреча с призраком – далеко не худшее, что может здесь с ней случиться. Быть раздавленной бочкой с прокисшим вином куда неприятнее.
Лишь одно место оставалось неизученным.
Чердак.
…К удивлению Эммы, чердачная лестница не скрипела. Гувернантка присела на корточки и провела пальцем по ступеньке.
Палец остался чистым. В этом доме, заросшем паутиной и плесенью, на ступеньках лестницы, ведущей на чердак, не было пыли.
Миссис Норидж с интересом посмотрела наверх. Она давно заметила, что замка на двери нет. Но накануне она проходила по этому крылу, и дверь была плотно прикрыта. Сейчас же из узкой щели на лестницу падал слабый рассеянный свет.
Подобрав юбки, миссис Норидж стала осторожно подниматься. Вверху раздалось шуршание и что-то упало.
Миссис Норидж остановилась, а затем двинулась дальше.
Она знала, что в эту самую минуту мистер Эштон вместе со своим секретарем Кельвином работают в кабинете. Кто же хозяйничает на чердаке?
Добравшись до самого верха, Эмма приоткрыла дверь. Глазам ее предстала необычная картина.
На скамейке возле круглого окна балансировала женщина. Она стояла спиной к гувернантке, и Эмма не видела, что та делает. Но судя по скрежету задвижки, женщина пыталась открыть раму.
Миссис Норидж бесшумно отступила назад. Постояла немного – и так же неслышно спустилась вниз.
Она поняла, кого увидела на чердаке.
Этот же человек встретился ей всего двумя часами позже. Худая, болезненного вида женщина лет тридцати пяти – тридцати восьми вышла из библиотеки и замерла, увидев незнакомку.
– Ах, вы новая гувернантка Лилиан, – тихо сказала она, когда миссис Норидж представилась. – Мне нездоровилось последние дни. Я почти не выходила из комнаты.
Она умолкла и наклонила голову, словно прислушиваясь к чему-то.
Несомненно, Шарлотта Пирс, кузина мистера Эштона, в юности была прелестна.
Ее тонкое лицо и сейчас хранило следы прежней красоты. Но в этой
красоте было что-то тревожное. В глубине больших голубых глаз, устремленных на гувернантку, таился страх.
– Слышите? Вы слышите?
Миссис Норидж наклонила голову.
– Это ветер, миссис Пирс. Здесь повсюду сквозняки.
– Вы думаете? – Шарлотта негромко рассмеялась. Так смеется человек, знающий то, что неизвестно другому.
– Уверена в этом, мэм.
– Что ж, пусть будет так.
