Доставленный в кабинет коменданта начальник стрельбища в этот момент являл собой прямую противоположность покинувшему кабинет старшему лейтенанту: невысокий, худощавый, в мятом ХБ и солдатских сапогах, с суточной щетиной, переходящей в неуставную причёску, откуда светилось лиловое распухшее ухо.
Кантемиров развернулся без команды, оставив руки за спиной, и по очереди рассмотрел генерала с офицерами. Сейчас прапорщик был готов с каждым из присутствующих идти в разведку. Если, его, конечно, его позовут с собой… Даже с новым командиром полка, раз он оказался в такой компании.
Значит — стоящий офицер. И опять же, баню любит. Значит — мужик нормальный.
Участники собрания также с интересом разглядывали молодого военнослужащего Советской Армии, решившего вдруг противостоять КГБ СССР. Это же надо было додуматься — взять и сорвать секретную операцию комитетчиков. Хотя эти «рыцари плаща и кинжала» в этот раз повели себя совсем не по-джентельменски. Не по-советски всё как-то получилось. Решили сделать своё дело, минуя товарищей по цеху.
А ведь мы все одну задачу выполняем — Родину защищаем…
Прапорщик тяжело вздохнул. Терять ему сейчас было нечего, кроме двух банкнот, заныканных в носках, и ещё цинка из-под патронов, набитого пачками денег.
Начальник стрельбища перевёл взгляд в обратном порядке со старших офицеров на генерал-лейтенанта Потапова, нарушил субординацию и с чувством продекламировал:
— «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались…»
— Красавец…, — протянул в ответ генерал, встал, подошёл к задержанному и с неподдельным любопытством начал рассматривать поврежденное ухо прапорщика.
Затем удовлетворённо кивнул и с улыбкой спросил:
— И кто же тебя так разукрасил, спортсмен ты наш?
— Не могу знать, товарищ генерал-лейтенант. Пьяный был, не помню, — на всякий случай ответил начальник стрельбища, так как пока не знал, какой именно информацией поделился комендант со всеми присутствующими.
— Говори, прапорщик, не стесняйся. Я этому солдату лично руку пожму от такой картины маслом, — Потапов стоял рядом и со смешинками в глазах смотрел на Кантемирова.
Подполковник Кузнецов за спиной генерала кивнул прапорщику — говори, мол.
— Один удар пропустил от рядового Драугялиса, — честно ответил боксёр и объяснил свой промах: — Я на сержанта отвлёкся, а Ромас махнул правой, но ударил левой.
— Ай, да Ромас! Ай, молодца, — воскликнул генерал и вдруг сам протянул ладонь: — Здорово, Тимур.
