И уже двое татар, явно командиры, пытались командовать, чтобы начать обход заложенных фугасов.
— Стрелы с огнём — пали! — скомандовал я, понимая, что четыре крымчака, спешившихся, сейчас быстро откопают бочонки с порохом, разрежут трут — и тогда задумка бессмысленна.
Однако взрывом могло задеть и роты преображенцев. Так что я поспешил отдать ещё один приказ:
— Трубите преображенцам отход!
Уже через полминуты я наблюдал, как летят две горящие стрелы. Беспокоился, чтобы моросящий дождь и в целом сырая погода не затушили на них огонь.
Получилось, что говорит о том — нужно использовать все средства, в том числе и забытые, кажущиеся неэффективными, чтобы ошеломить противника, добиться результата.
— Бабах! — прозвучал первый взрыв, за ним сразу же последовал следующий.
Вокруг заложенных бочонков с порохом образовалась кровавое месиво. Изрешечённые камнями лошади заваливались в грязь, создавая толчею и сбивая наступательный порыв татарской кавалерии. Очередная попытка степняков организовать карусель из лучников провалилась.
Но они решили все же начать обстрел издали. Звучали выстрелы, мои измайловцы не прекращали стрелять. Но стрелы летели в нашу сторону.
Для преображенцев раздвинули перевернутые телеги, и они бегом, увязая в той же грязи, мокрые и злые — так как уже были настроены на рукопашный бой, но им не дали проявить себя — заходили в вагенбург. Умеют еще. Сражение не закончилось, напротив…
— Щиты! — прокричал я.
В воздухе засвистели стрелы. Они не настолько опасны для нас, может, только для лошадей обоза и полусотни кавалерии.
Но все равно, нужно укрыться. Бойцы прижимались к перевёрнутым повозкам и продолжали отстреливаться через немногочисленные щели.
Заржали кони, застонали люди. Отряд Смолина не успел укрыться под под навес от стрел. Я зажмурил глаза. Ещё раненые, ещё убитые.
— Бах! — в какофонии звуков я вычленил один выстрел.
Краем зрения я наблюдал за работой Кашина. Смотрел, чтобы он занял отдельную позицию и не демаскировал работу с особыми пулями. И именно он сейчас сразил командира янычар.
Тот, в большом красном тюрбане, выскочил вперёд своих воинов и что-то им там кричал, зазывая на штурм наших укреплений. Теперь уже не зазывает.
Между тем и татары напирали. Особенно мы рисковали получить прямо под своими телегами не менее чем по три сотни татарских всадников по флангам. Чеснок в сырой низине сильно проредил на левом фланге татарскую кавалерию. А справа ситуация начинала накаляться.
Я не хочу говорить, что я совершил ошибку.
