Но жажда боя, стремление показать себя и всё мужество башкирского народа, чтобы уважали этот степной народ и русские, и все остальные, перевесили желание уточнять суть сказанного генерал-лейтенантом Леонтьевым.
* * *Моросящий дождь уже почти не замечался. Одежда промокла, но мысли не о комфорте, а о том, чтобы порох не отсырел. Но тут уже как выучили солдат, так и будет. А учили на совесть, так, что иные и помыслить не могли. Так что повоюем. Все же погода больше за нас. Вон как буксует татарва. Уже который раз хотят организовать карусель и засыпать нас стрелами, но все сбиваются, утопают в грязи кони.
Да и мы не сидим без дела. Вышибаем врага, уже не смотрим на то, что его очень много. Это у страха глаза велики. А когда начинается боевая работа, когда страх отступает, то и не такой шальной взгляд, а скорее умный, деловитый.
— Бах-ба-бах! — разрядились пушки ближней картечью.
Идущие в ряд янычары в момент потеряли не менее трех десятков. Мало… сотню бы. Но уж больно пушки маловаты.
Солдаты, понукаемые чуть писклявым, но требовательным, голосом подпоручика Смитова, в моем воображении соревновались в скорости с механиками элитных гонок будущего.
Десять, может пятнадцать секунд, и уже подняты фургоны на колеса. А солдатики, утопая в грязи, но упорно, тащат пушки за укрытие вагенбурга.
— Бах-ба-бах! — последовал залп первой линии преображенцев.
И умно и глупо одновременно. Противоречивое решение. Янычары были в метрах ста пятидесяти. Гладкоствольные ружья на такое расстояние дают слишком больше рассеивание, чтобы рассчитывать на результат.
Так что залп был сделан больше для того, чтобы еще немного сдерживать османскую элитную пехоту, предоставляя время закатить фургоны с пушками. Но больше в этом деле помогал дождь и размокшая земля.
— Бах-бах-бах! — разряжали свои штуцеры стрелки по левому флангу.
Крымские кони на этом участке сражения, то и дело начинали артачиться, сопротивляясь идти в бой. Иные вставали на дыбы. Не нравилось лошадям наступать и прокалывать свои копыта острейшим «чесноком».
Но ещё ни один крымский всадник не был скинут своим ездовым животным. В этом отряде были собраны, скорее всего, лучшие крымские воины, которые только сейчас находились в Крыму. Не факт, что я бы удержался и не упал бы в земельную жижу. Ну да и сила моя явно не в верховой езде.
Сражение разгоралось, и я был неприятно удивлён тем, что у турок ружья стреляют как бы не дальше наших.
— Бах-бах! — остановившись, сделали очередной залп янычары.
