Метров сто двадцать, может немного меньше, а они уже стреляют. И… Я до крови прикусил губу. Никак не входило в мои планы терять немалое количество бойцов. Да, это были преображенцы, вроде и не мои бойцы, но все же… Русские, братья по оружию. Гвардейцы Преображенского полка стояли в линию и перестреливались с янычарами. Получали выстрелы в ответ. И янычары пока были более результативные. Вот только пушки все же уменьшили число лучших османских воинов.
Турки стреляли с расстояния, когда мы можем бить только штуцерами.
И пусть и у рассевались пули, и далеко не все попадали в стройную линию преображенских рот, я уже не менее двух десятков бойцов в зелёных мундирах видел лежащими замертво или сбитыми под ноги своих товарищей. Одни кричали, другие замолчали навечно.
Мои другие бойцы подскакивали и вытягивали раненных. Уже есть те, кому оказывают хоть какую медицинскую помощь. Теперь из отнесут к доктору Гансу Шульцу. Да, я взял с собой этого парня, заплатил ему немало денег. Но главное — пообещал продвижение по службе.
— Подпоручик Кашин, займите позицию и помогите преображенцам! — сказал я, и, подумав, добавил: — Использовать особые пули дозволяю!
Иван Кашин взял сразу два плутонга резерва и отправился делать то, что неплохо умеет — отстреливать вражеских офицеров.
В это время уже откатили фургоны с орудиями и приготовили их к новому выстрелу. Сзади меня находился поручик Смолин и также с нетерпением ожидал приказа. Он командовал полусотней конных.
Вот только вступать таким количеством кавалерии в бой — это ещё дополнительные потери.
— Бах-бах! — прозвучал слаженный залп преображенцев."
"Вот теперь ряды янычаров значительно поредели. Преображенцы рискнули и вышли немного вперед. Но теперь, разрядив фузеи, понимая, что могут быть атакованы татарской конницей с флангов, они спешно возвращались к вагенбургу.
— Поджигай! — приказал я Фролову, понимая, что еще помедлить, и будет поздно.
Подпоручик заработал кресалом, и уже скоро пропитанный смолой трут загорелся.
К бочонкам с порохом была ещё и проделана дорожка из того самого пороха. Вот только по ней изрядно потоптались, и надежда была больше на трут. Хотя рядом со мной находились два лучника, которые готовы были пустить зажжённые стрелы прямо в заложенные бочонки.
Я не хотел сейчас взрывать такой вот наш фугас. Но противник заметил бочки. Замаскированы они были так себе. Прикрыты тканью, с налепленной сверху грязью.
