А уж если мальчик расскажет, кто такие его папа и мама, то любому станет ясно, что будут задействованы связи на высоком уровне и милиция выше головы прыгнет, но ребенка найдет. Нет, ни один нормальный человек не будет прятать у себя такого подростка.
— Вот! — торжествующе воскликнул Виктор. — А если он не в здравом уме, то дальше все понятно. Более того, он должен быть одиноким и, вероятнее всего, иметь инвалидность. Потому что если он живет не один, то кто-нибудь из его семьи давно уже поступил бы как здоровый нормальный человек и сообщил бы о мальчике.
Не могут же в семье все быть одинаковыми психами, правда?
— Тоже верно. А насчет инвалидности что?
— Человек имеет право не работать. Сидит один дома, никто и не знает, что у него в хате происходит. Если он работает, то коллеги по его поведению обязательно что-нибудь заметят, а то и сам расскажет, он ведь не понимает, что поступает неправильно. Начнет хвастаться, что у него теперь сынок есть. Ну, или у нее. Или не сынок, а внучок. В общем, за столько дней информация обязательно просочилась бы.
А если человек не работает, то он либо тунеядец и ходит под статьей, либо инвалид, либо пенсионер. Но на тунеядца я бы не делал ставку: если у человека мозги до такой степени набекрень, то он обязательно стоит на учете и имеет инвалидность, то есть не работает с полным правом."
"— Согласен. Разумно. Значит, запросы в ПНД, психбольницы, собес. Участковым — новые ориентировки, они на своих участках должны знать всех, кто имеет инвалидность по психзаболеванию.
Жалко, что с девочкой пока нельзя поговорить. Если бы она хотя бы примерно сказала, сколько времени прошло между моментом, когда парня выкинули из машины, и приездом в Канавино, я бы поточнее сориентировался, на какой территории его имеет смысл искать в первую очередь. А так придется охватывать трассу на всем протяжении от Москвы до Канавино. Я с утра-то уже в больнице побывал, но там врач непробиваемая, никак ее не уломать. С главврачом я бы договорился, знаю ее много лет, но она в Москве на совещании в облздраве, будет только после четырех.
Следователь тяжело вздохнул и заправил в машинку чистую бумагу.
— Сходи погуляй, пока я документы подготовлю.
— Я в больницу смотаюсь, вдруг там новости какие появились.
— Были бы новости — мне бы уже позвонили, — проворчал Рыкалов. — Там твой молодой дежурит безотлучно. Как его? Коля, кажется?
— Да, старший лейтенант Разин.
— Вот-вот. Мать девочки привез, потом и отец подтянулся.
— Отец? — удивился Гордеев.
