По обычному распорядку уголовное дело расписывалось тому же следователю, который его возбудил, но исключения из правил случались куда чаще, чем соблюдалось само правило. Виктор очень надеялся, что придется иметь дело с тем пожилым следователем, который ночью выезжал в Канавино. Хотя если он сутки отдежурил, то сейчас, по идее, должен отдыхать.
Однако следователь Рыкалов не отдыхал. И даже, как ни странно, не выглядел уставшим и невыспавшимся.
— Я боялся, что вы отсыпаетесь после дежурства, — признался Гордеев.
— Или что дело другому следователю передали.
— Так успеют еще передать, — усмехнулся Игорь Иванович Рыкалов. — Там, наверху, сейчас решают. Оперативно-следственную бригаду создают, совместную, город и область, еще и с Тулой поляну делят. Никак договориться не могут, кто будет старшим, а кто на подпевках. Даже странно: с процессуальной точки зрения ничего сложного, механизм давным-давно отработан, решения должны приниматься типовые, а что-то у них притормаживает, закавыка какая-то случилась.
Ты не в курсе, случаем, в чем вопрос-то?
— К делу проявлен интерес, — коротко ответил Гордеев, стараясь придать голосу побольше выразительности. — Очень важны психологические характеристики следователя.
— А-а… Ну, понял. Тогда точно дело у меня заберут, мои психологические характеристики обычно никого не устраивают. У меня только один плюс: возрастная бессонница, поэтому легко могу после суток оставаться работать. А все остальное — сплошные минусы и недостатки.
Выслушав соображения Гордеева, Игорь Иванович удивленно покачал головой.
— Сам додумался? Или подсказал кто?
— И то и другое. С источниками мы отработали на совесть, с транспортной милицией тоже: в среде бродяг и побегушников мальчик не засветился. Участковые ориентированы, проверили все подвалы и чердаки. В общем, я подумал, что Сережа Смелянский может просто жить у кого-то, и стал прикидывать, каким должен быть человек, который приютит у себя незнакомого паренька и никому об этом не скажет, не обратится в милицию, не попытается найти его родителей, не поможет добраться до дома.
Понимаете мою логику?
— Кажется, да, — задумчиво протянул Рыкалов. — Человек в здравом уме и твердой памяти так себя вести не станет. Он увидит, что мальчик явно не бездомный, чистенький, с хорошей речью, без дурных пацанских замашек, значит, у него есть семья, родители, которые с ума сходят от волнения, ищут его.
